《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор хотел было что сказать, да отец опередил его, лишь заметив лукавую улыбку.

- Полно тебе. – хмуро бросил Алексей. – Уж-то новость!

- Так и молчу ж я. – с усмешкой, Фёдор взял чашу с подноса, наполнил её холодным кислым квасом и подал отцу.

Басман принял её и осушил одним залпом, после чего с резким вздохом вытер усы, да провёл рукою по лицу, протирая сонные глаза.

- И вообще! – вздохнул Алексей, отставляя чашу в сторону. – А ты себе за полгода-то какого чёрта не приглядел никого? В твоём положении тебе разве что на царицу заглядываться нельзя.

Фёдор усмехнулся, переводя взгляд на свои перстни. Перелив камней манил, завораживал, точно рябь на воде.

В памяти юноши всплыли не столько слова, столько та неясная мягкость и бархатистость голоса государя. В миг дарения, манера царя смягчалась, и точно грозный нрав его обращался шутливым и лёгким, будто в нём дышала непринуждённая мирная радость.

Вспоминал и Фёдор и ту искру, которая вспыхивала во мрачном удручённом взгляде, когда юноша надевал к застольям драгоценные дары своего владыки.

Об том Басманов не мог обмолвиться ни с отцом, ни с другом своим чужеземным, да оттого лишь вздохнул, вновь переводя взгляд на отца.

- Да, пожалуй, и впрямь вы правы, батюшка. – произнёс Фёдор.

- Небось, и присмотрел кого? – спросил Алексей, выщипывая руками мясцо меж рыбьих рёбер.

Фёдор кивнул, отгоняя последнюю тень прежних мыслей своих, да поднял ясные глаза свои к потолку.

- Да уж, приглядел. – с улыбкой ответил он. – Дуняшу видел? Славная девка.

Алексей свёл брови, да почесал висок.

- Так она ж это… - Басман сглотнул, не окончив мысли.

- Да видишь, что, - ответил юноша, наперёд зная, что собеседник его молвить хотел, - уж нынче не люба она государю нашему светлому.

Алексей удивлённо вскинул брови да усмехнулся.

- Ох ты как… Ну, ты, сынок, даёшь призадуматься старику своему… - протянул Басман, продолжая разделывать рыбу вручную.

- И сам диву дался. – просто ответил Фёдор.

- Вот бы поглядеть, кого ж наш государь заместо Дуняшечки-то приглядел! – бормотал Алексей, видимо, боле сам с собою, нежели с сыном.

Фёдор усмехнулся, опустив свой взгляд на руки, сложенные замком на коленях.

- Верно, - произнёс юноша после некоторого молчания, - то ещё всех подивит.