《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Топот, лёгкий, едва слышный – точно чья-то лёгкая поступь коснулась каменного пола, да вновь отскочила, и всё следует за тобой, и всё рядом, но одновременно с тем неуловима, как незримый дух, как дым, как воздух.

В погоне за этими едва уловимы ветрами Иоанн метался, вновь и вновь улавливая лишь пустоту. То было всё тревожнее, ибо иной голос посмеивался, да столь близко, что Иоанна пробирала дрожь, ибо тотчас же проводил он рукою, и понимал, что он один.

Звуки и движение самого воздуха упрямо твердили – не оставляют его эти создания, подле него и рыщут играючи, то и дело подёргивая его иной раз за рукав али пояс.

Сердце Иоанна вдруг забилось, точно уж страшный рок подступил к самой душе его. Повинуясь этому порыву, коий овладел им, Иоанн резко обернулся, вслепую выставив руку вперёд.

И впервые натолкнулся он на чью-то тёплую руку. То прикосновение дало слабую надежду на покой, ибо отныне окружён он не призраками, но сущностями из плоти и крови. Хотел было Иоанн прихватить за плечо незримого, да промахнулся вслепую, да и коснулся много выше, нежели ожидал.

Рука царя ощутила под собою мягкие волосы, что были мягче дорогих шелков, что приносились в дар великому царю. На мгновение Иоанн усомнился в том, что он вовсе касается существа человеческого, и с мыслью этой тотчас же сорвал с лица своего бархат и бросил на пол.

Глаза, высвободившись из кромешного мрака, не были в силах уловить очертания, что утопали в потёмках залы. Едва Иоанн напряг взгляд свой, так и пробудился ото сна с тяжёлым дыханием, что обрывалось хрипло да тяжело, будто бы царь уж был во многих летах.

Виски точно горели, а сердце колотилось с таким неистовством, которого прежде не ощущал царь. Он схватился за грудь, будто бы его прикосновение должно было унять ту бесноватость, что охватила его.

Ныне ощутил Иоанн, будто бы руки его прошли сквозь пламя, и с ужасом принялся царь разглядывать кисти свои. Не было на них следов огня – длинные пальцы напротив, охладели и тряслись, охваченные дрожью.

Переводя дыхание, царь взглянул на супругу свою, что возлежала рядом. Заслышав пробуждение мужа, Мария лишь прислушивалась к тяжёлому дыханию его, и не боле. Ежели не зовёт её супруг, то и старалась царица заснуть, и премирно дремать себе до самого утра."

"Одиночество не покидало Иоанна, даже когда он делил ложе с Марией – если в ней и можно было пробудить страсть жизни, то лишь при виде драгоценностей и нарядов, исшитых многими умельцами.