《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Перемолвившись с конюшими, которые приняли уздцы лошади, посланник глубоко вздохнул и направился во дворец.

Но едва ли он заметил чью-то громоздкую фигуру, прогуливающуюся во дворе, тотчас же метнулся с лестницы. Гонец тотчас же узнал опричника, и почти с ходу рухнул в ноги.

- Алексей Данилыч, благослови господь вас и семью вашу! – взмолился гонец.

Его дыхание ещё не восстановилось с долгой дороги, оттого слабый голос его хрипел, точно сорванный.

- Да полно в снегу-то валяться, право! – Алексей подхватил за плечо гонца, поднял с земли, да отряхнул ручищею своей.

- Барин, помилуйте! – вновь взмолился гонец, доставая из внутреннего кармана письмо. – Государю передать надо…

- От кого же сие послание? – спросил Басманов, уж было потянул руку свою.

- От Курбского Андрея… - ответил гонец.

От того имени Алексея точно огнём обожгло. Одёрнул руку он, да помотал головою своей.

- От изменника-то? От Иуды этого проклятого? – спросил Басманов, точно сам у себя.

- Страшусь я гнева государева… - обречённо вздохнул посланник.

- Кто ж не страшится? – произнёс Алексей, заглядывая за плечо гонца, заметив чей-то силуэт, выходящий с конюшен.

Напрягая глаза свои, прищурил Басманов густые брови, вглядываясь в того мужчину. По чёрному одеянию Алексей тотчас же распознал опричника, но боле он сказать не мог, покуда фигура не приблизилась несколько к ним, подходя к каменной лестнице.

То лицо быстро распознал Басманов, ибо лишь двое при дворе брили бороды – то был его сын али немец.

«Латин же не смекнёт, что за Курбский вовсе…» подумалось Алексею, да мысль та придала улыбку выражению лица опричника.

Гонец заметил пристальный взгляд Басманова да и обернулся.

- Того барина звать Андреем Владимировичем. Немец он, не наш. – указал Алексей. – Ежели и не смекнёт, что за Курбский, того гляди, он и передаст письмо государю, и не сыщешь гнева царского на голову свою.

- Благодарю вас, барин! – пламенно бросил гонец, кланяясь в пол.

Не тратя ни мгновения, бросился посланник вслед Андрею, спешно поднимаясь по каменным оледенелым ступеням.

Алексеем же овладело любопытство, с коим он и наблюдал за тем, как гонец окликнул немца. Завязалась короткая беседа. Басманов не мог слышать слов, но видел, как немец-таки принял послание.

Пожав плечами, да усмехнулся самому себе.