Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Сейчас небольшие формальности — и должность генсека в кармане, потом дело за малым — перетрясти состав Политбюро, выбросить ненужного Романова и ввести своих людей. Лигачев, Рыжков, Шеварнадзе, Чебриков уже на низком старте. Но эту малину мы Мише Меченому непременно обломаем, такая у нас работа.

Вмешиваться в события прямо сейчас не имеет смысла, так же, как доставлять в Москву Кунаева и Щербицкого. Ничего в серьезных раскладах они не изменят, зато суеты и хлопот от их изъятия с мест пребывания может быть выше головы.

Нам еще националистических волнений в Казахстане не хватало, и всего лишь потому, что кто-нибудь пустит слух, что Москва, то есть русские, арестовали и похитили их любимого первого секретаря. А такой слух непременно пойдет, если Кунаев внезапно и бесследно исчезнет из своей резиденции в Алма-Ате. Конечно, с моими возможностями подавить такой бунт проще пареной репы, но нам оно прямо сейчас и нафиг не надо.

И то же касается бесследного исчезновения за рубежом главы официальной советской делегации.

И как раз в этот момент товарищ Сталин (как и все ипостаси этого человека, наделенный Истинным Взглядом) медленно, расстановкой заговорил:

— Не нравится мне вся эта публика, причем активно.

Примечание авторов:* слово «Иудушка» в постреволюционной фразеологии означало Троцкого.

"И вот что удивительно: после этого «тьфу ты» от Вождя и Учителя месье Горбачев по ту сторону окна с некоторым недоумением утер со лба неожиданный плевок. До первого ряда зала от президиума расстояние такое, что не доплюнет и чемпион мира по харчкам на дальность, но вот же, прилетело.

— К счастью, — ответил я, — такие там не все.