Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Тогда я был другой… Согласился же тот, ДРУГОЙ Я? Но сейчас… Не слишком ли я мудр для того, чтобы следовать за чужими идеями, пусть они и прекрасны? Что если это все будет напрасно, и меня постигнет еще большее разочарование? Не лучше ли дожить свои дни здесь, в покое и привычной обстановке? Ведь если я сейчас изменю образ жизни, то мне придется изменить и мое мышление. Точнее, оно изменится само, это неизбежно. Мой мозг вынужден будет трудиться — и не только в привычном направлении. Нужно ли мне это?

Ах да, вторая молодость… Это сильнейший аргумент.

Но это не более чем соблазн. Я должен принять решение разумом. Хотя… кому, как не мне, не знать, как зависит образ наших мыслей от возраста? Если кровь вновь закипит в моих жилах, тело наполнится силой и энергией, то я и размышлять буду по-другому… Как в молодости… когда я не боялся никаких авантюр, плевал на опасности и легко рисковал. Да, этот Серегин не просто так предоставляет возможность прожить жизнь заново… Совсем не в качестве подкупа — и как я это сразу не понял? Ведь он сам говорит, что никого не покупает, а только преподносит дары за долгий и усердный труд по воспитанию человечества. Все же мое мышление закоснело с приходом старости. Но все может измениться! Я снова обрету смысл существования, я смогу прожить новую жизнь еще продуктивнее! Я воплощу все то, что мне не удалось. Может быть, я и вправду смогу внести свой вклад в то, чтобы изменить мир в лучшую сторону? Как сказал мистер Сергий, «один Роберт Хайнлайн хорошо, а два еще лучше». Ведь каждый из нас самостоятельная личность; мы близки, но не идентичны друг другу, как братья-близнецы. Дайте нам точку опоры, и мы перевернем мир.

Я почувствовал, как сердце бьется во мне размеренно и четко. Я вытянул руки перед собой — они слегка дрожали от волнения. Я согласен. Я согласен, черт возьми! Ах да — что скажет Джинни? И я тут же рассмеялся: что может сказать женщина, к которой вернется ее молодость?

Когда я принял решение, мне стало радостно и легко.

Казалось, все вокруг заиграло новыми, более яркими, красками. Перспектива смерти отодвинулась на неопределенное время. Но разве дело в этом? Нет, дело в том, что мне выпала такая честь, которой удостаиваются немногие — участвовать в грандиозном замысле самого Творца, решившего изменить к лучшему судьбы миров! Впрочем, о концепции Творца-экспериментатора мне еще предстояло подумать, так как я до сей поры даже не представлял Его в этой ипостаси.