Гнездо перелетного сфинкса

Но Элен пыталась готовить, чай заваривала, даже конфеты мне покупала… Ладно, пошли, притащим ее!

Муся и Миша пошли к двери.

– Вы прямо так отправитесь? – уточнил я.

Пара притормозила и хором спросила:

– А че не так?

– Мы репетируем, – добавил Михаил, – новая пьеса «Зебра и Мишутка». Заказ олигарха.

Я молча обозрел сладкую парочку. Что не так? Михаил решил разгуливать по двору в костюме медведя, а на Мусе был ярко-розовый парик и платье в черно-белую полоску, обтягивающее ее пышное тело, как вторая кожа, на ногах у «синтетической» актрисы были все те же красные ботфорты.

– А! Губы не накрашены, – сообразила Муся, схватила со стола тюбик, живо нарисовала себе фиолетовый рот и удовлетворенно улыбнулась.

– Красавица! – восхитился Миша. – Потопали.

– Элен часто пьет? – спросил я, идя за парочкой.

– Раньше до синих соплей наливалась, – ответил Миша, – но год назад закодировалась.

– Она с июня прошлого года спиртное по дуге обходила, – уточнила Муся, – я ей конкретно сказала: «Или бухаешь, или работаешь в нашем театре».

– Эленка сделала правильный выбор, – подхватил Миша. – И с чего бы ей сегодня наливаться? Ни дня рождения, ни праздника, ни денег у нее нет!

– С радости наклюкалась, – предположила Муся, – ей заказ перепал. Получила гонорар и решила отметить. Не беда! Опять зашьется. С алконавтами так всегда. Они слабые. Эленка все искала, кто бы ей плечо подставил, воодушевил в борьбе с водкой. Ходила в группу бесплатную. Там психолог с людьми работает.

– Вы тоже увлекались спиртным? – поинтересовался я у мужика.

– Я что, похож на дурака? – хохотнул тот. – Сидел долго на обезболивающих, потом напрягся и бросил. Без всяких бесед с душеедом. Просто сила воли нужна. Одна незадача – мне с тех пор все время холодно, вот в этом костюме в самый раз. Без него меня колотит, аж зубы стучат.

– Эй, вы уже идете? – закричала бабка в сером платье, стоявшая около мирно спящей на асфальте женщины.

– Тетя Зина, она зашьется, – пообещала Муся.

– Вот и здорово, – кивнула бабуля, – давайте ее вместе отсюда унесем, не ровен час простудится. Мишенька, бери ее за правую руку, я за левую, Муся за одну ногу, а молодой человек, мне пока незнакомый, – за другую. С Божьей помощью и с нашим усердием поднимем Эленку.

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, – сказал я.