Благие намерения

Люба ожидала увидеть картину, похожую на ту, которую она видела в кино про войну, когда показывали раненых в госпитале, и уже заранее испугалась, но все оказалось совсем не так и вообще не страшно. Отец лежал в палате один, все его ранения были скрыты под одеялом, а лицо веселое и оживленное, хотя, конечно, бледноватое.

– Ну, герои, выражаю вам устную благодарность, молодцы, не подкачали. А тебе, Родислав, отдельное спасибо за дочку. Я знал, что могу тебе Любашу доверить, и ты мое доверие оправдал. Кстати, Петр Семенович, участковый, очень вас хвалил, говорил, что вы толково все объяснили и место на карте очень точно указали, ему даже искать не пришлось.

Потом он спросил, как там дома, как мама, как Тамара, передал всем привет и велел побыстрее возвращаться, а то и правда последняя электричка уйдет, как потом до поселка добираться?

На обратном пути Анна Серафимовна была уже куда спокойнее насчет сына, ведь она своими глазами видела, что ничего страшного не произошло, зато теперь начала волноваться насчет невестки и внучки.

– Ох, не надо было мне Тамару с матерью оставлять, – расстроенно приговаривала она. – Зина у нас такая взрывная, чуть что – сразу в крик, в панику, а Томочка к матери совсем без уважения относится, да и грубовата она. Скажет что-нибудь не так – и все, конец, Зина с собой не справится, не дай бог еще ударит Тамару, а та ведь ни за что на свете не простит. А то и ответить может. Господи, не передрались бы они там одни-то!

Бабушкина нервозность передалась и Любе, которая куда лучше Анны Серафимовны знала, до какой степени неуважительно относилась сестра к их маме.

– Ну ты посмотри, – насмешливо говорила Тамара Любе, когда мама, придя с работы, надевала красивый атласный халат, бледно-голубой с драконами, и ложилась на диван с компрессом на лбу, обрамленном заботливо наверченными кудрями, – можно подумать, что у нее голова болит.