Глаз тигра. Не буди дьявола

Герберт Крайер подтянулся и левой рукой повернул штурвал, чтобы пресечь резкий уход корабля в сторону, но правая рука его бессильно повисла, а без нее получалось плохо.

– Держи курс, парень. Держи!

Снова этот глухой, словно пьяный голос… Крайер понял, что Чарльз Литтл стоит рядом, что его руки на рулевом колесе, и капитан помогает ему не сбиться с этого безумного курса.

– Слушаюсь, сэр.

Крайер посмотрел на капитана и снова охнул. На этот раз от ужаса. Острый как бритва кусок стали срезал у Чарльза Литтла ухо и часть щеки, обнажив челюстную кость и торчащие из нее белые зубы.

Двое раненых сгорбились над штурвалом, направляя эсминец на германский крейсер, а в ногах у них валялся третий, уже мертвый.

В ярком, как дневной свет, сиянии осветительных снарядов море вокруг корчилось под хлесткими ударами снарядов, клокотало от взрывов в оглушительной какофонии непрерывно бьющих орудий «Блюхера».

Упорно продолжающий идти вперед «Бладхаунд» вдруг застыл на месте, словно напоролся на гранитную скалу. Палуба под ногами бешено сотряслась и словно встала на дыбы. Девятидюймовый снаряд попал прямо в носовую часть.

– Лево руля!

Приказ Чарльза Литтла прозвучал невнятно, рот его был полон крови, и губы хлюпали.

Но эсминец «Бладхаунд» уже погибал. Снаряд широко расколол носовую часть, сорвал листовую обшивку, развернул ее веером, словно лепестки чудовищной орхидеи. В образовавшуюся широкую щель хлынула черная вода ночного моря. Нос уходил под воду, корпус вяло оседал, корма задиралась вверх, и штурвал уже почти не вращался. Но, даже погибая, судно отчаянно пыталось повиноваться рулю.

Чарльз Литтл бросил рулевое колесо и, пошатываясь, двинулся к правому борту. Ноги онемели и не слушались, организм от потери крови ослаб, в ушах оглушительно бухала кровь. Дошел до борта, схватился за поручень, вглядываясь вниз, туда, где на нижней палубе располагались трубы торпедного аппарата.