Глаз тигра. Не буди дьявола

С благоговейным изумлением они оглядывали все это изобилие и не сразу вошли в помещение. И всей толпой набросились на сокровищницу Германа Флейшера, выбирая себе еду каждый сообразно своему вкусу. Стрелки выкатили бочку соленой свинины, Себастьян достал свой охотничий нож и принялся открывать консервы, а Флинн сразу двинулся в угол, где стоял ящик штейнхегера[35].

Им понадобилось целых два часа целеустремленной еды и питья, чтобы достичь точки полного насыщения.

– Ну что, нам бы сейчас лучше двинуться дальше, – сказал Себастьян и тихонько рыгнул, на что Флинн, глядя на него осоловелыми глазами, согласно кивнул и тут же пролил себе на охотничью куртку немного штейнхегера.

– Ага! – сказал он. – Пока Флейшер не вернулся домой, лучше сматываться отсюда. – Он посмотрел на Мохаммеда. – Для каждого носильщика подготовить груз еды по полной выкладке. Что не сможем унести, свалить в отхожее место.

Соблюдая большие предосторожности, он встал.

– Я сейчас пойду осмотрюсь… не забыть бы нам чего-нибудь важного.

Слегка покачиваясь, но не теряя достоинства, Флинн прошел сквозь дверной проем.

Зайдя в кабинет Флейшера, он немного постоял, сердито разглядывая неприступный сейф. Тащить его на себе… тяжеловато будет, это точно… С большим сожалением отказавшись от этой идеи, Флинн огляделся в поисках чего-то такого, что могло бы утешить, притупить его досаду.

Над входной дверью висел цветной эстамп с портретом кайзера: в полной парадной форме император сидел верхом на великолепной боевой лошади.

Шутка показалась ему столь остроумной, что он не мог не позвать Себастьяна полюбоваться работой.

– Вот что называется настоящей утонченностью, Бэсси, мой мальчик.

Граффити Флинна показались Себастьяну не более утонченными, чем нападение разъяренного носорога, но он все-таки посчитал своим долгом одобрительно посмеяться. Его реакция вдохновила Флинна к дальнейшим опытам в остроумии. Он позвал двух оруженосцев и заставил их притащить из нужника бак, и под его руководством они закрепили его над приоткрытой дверью спальни Германа Флейшера.