Глаз тигра. Не буди дьявола

Неуклюжим галопом он побежал прочь от Флинна, и ствол смоковницы заслонял его почти полностью.

Скрючившись за валуном, Флинн несколько секунд пребывал в полном ступоре – с каждой секундой шансы сделать удачный выстрел таяли. Наконец он вскочил на ноги и бросился к смоковнице, чтобы открыть для себя поле обстрела и успеть хотя бы ударить навскидку вслед убегающему слону, целясь в его спинной хребет – туда, где он, изгибаясь, уходил вниз, к массивным бедрам и голому хвосту.

Вдруг обутую в легкую сандалию стопу его пронзила острая, мучительная боль – на бегу Флинн наступил на торчащий из земли шип буйволовой колючки.

А старый самец скрылся в заросшей деревьями балке, пролегающей в двух сотнях ярдов, и был таков.

– Флинн! Флинн!

Флинн сидел на траве, поджав под себя раненую ногу, шмыгая носом, охая от боли и совершенного отчаяния, и дожидался, когда до него доберется Себастьян Олдсмит.

– Пусть только подойдет поближе, – проговорил он вслух, обращаясь к самому себе.

Большими, неловкими шагами прыгая вниз по склону холма Себастьян приближался к Флинну. Он успел потерять где-то шляпу, и при каждом шаге на голове его приплясывали черные спутанные кудри. И, не переставая, кричал на бегу.

– Всажу ему прямо в живот, – решил Флинн. – Из обоих стволов!

Он потянулся к валяющемуся рядом ружью.

Себастьян увидел его и, не останавливаясь, вильнул в сторону.

– Я его предупреждал. – Флинн поднял ружье. – Говорил ему, что обязательно это сделаю.

Правой рукой он сжал шейку приклада, указательный палец послушно лег на спусковой крючок.

– Флинн! Немцы! Целая армия. Прямо за тем подъемом. Идут сюда.

– Господи! – ахнул Флинн и немедленно отменил решение пристрелить своего родственника.

35Поднявшись на стременах, Герман Флейшер протянул руку и стал массировать задницу. Она у него была пухленькая, почти как у женщины. Уже пять часов он сидел в седле, и ему очень хотелось дать ей отдых.