Глаз тигра. Не буди дьявола

Наверху головного убора восседал вскинувший крылья и в неслышном и грозном клекоте раскрывший острый клюв, готовый вот-вот взлететь орел.

Потрясающе красивая вещь, что и говорить. Столь совершенная, что Себастьян и сам был потрясен, правда шлем этот налез ему до самой переносицы, и глаза Себастьяна едва виднелись из-под выступающего вперед козырьком края.

– На пару размеров больше будет, – признал Флинн. – Но можно подложить на макушку материи, и встанет повыше.

Он отошел на несколько шагов и слегка наклонил в сторону голову, оценивая результат:

– Бэсси, мальчик мой, ты их всех сразишь наповал.

– Зачем все это? – с беспокойством спросил Себастьян, глядя на него из-под стального шлема.

– Увидишь. Главное, старайся не очень кивать.

Флинн повернулся к Мохаммеду, который, стоя у двери, воркующим голосом восхищенно что-то бормотал.

– А одежда? – спросил он.

Мохаммед повелительно махнул рукой носильщикам, и они потащили в хижину коробки, которые несли на себе всю дорогу из Бейры.

Видно было, что Парбху, индиец-портной, поработал на славу.

Через десять минут Себастьян смущенно стоял в центре хижины, а Флинн с Мохаммедом медленно кружили вокруг него, с восторженным самодовольством оценивая результат.

Кроме массивного шлема, который теперь, когда между черепом и сталью подложили кусок в несколько раз сложенной ткани, сидел достаточно высоко, Себастьяна нарядили в небесно-голубой китель и брюки-галифе.

– Послушай, Флинн, – умоляющим голосом проговорил он, – что все это значит?

– Бэсси, мальчик мой, – сказал Флинн, ласково кладя руку ему на плечо, – тебе предстоит важная миссия: отправиться туда и взыскать для… – Он чуть было не сказал «для меня», но быстро спохватился и закончил правильно: – Для всех нас налог на жилье.

– Что это за налог такой?

– Налог на жилье – это сумма в пять шиллингов, ежегодно выплачиваемая вождем каждого племени германскому губернатору за каждую хижину его деревни.

Флинн подвел Себастьяна к стулу и бережно, словно беременную женщину, усадил его.