Глаз тигра. Не буди дьявола

 – Те два ящика еще у тебя?

Мне было неловко произносить слово «гелигнит» в присутствии Шерри: слишком ярки были воспоминания о нашем с Чабби предприятии, для которого мы сочли необходимым сделать крупный запас бризантной взрывчатки. Дело было три года назад, в голодный сезон, когда я отчаянно искал наличность, чтобы удержать нас с «Танцующей» на плаву. Наша затея даже с существенной натяжкой не укладывалась в букву закона, и я предпочел бы закрыть эту главу своей жизни и забыть о ней навсегда… но теперь нам необходим был гремучий студень.

– Дружище, – помотал головой Чабби, – эта хрень уже вспотела, как стивидор в самый жаркий полдень. Подойди к ней на пятьдесят футов, чихни – и весь остров взлетел бы на воздух.

– И что ты с ней сделал?

– Мы с Анджело вывезли ее в Мозамбикский пролив и похоронили со всеми почестями.

– Нам потребуется как минимум пара ящиков. Чтобы взорвать те подводные глыбины, придется как следует пошуметь.

– Поговорю с мистером Кокером. Думаю, он снова нам поможет.

– Поговори, Чабби.

– А как насчет тех лимонок, что мы подняли с «Танцующей»? – спросил Чабби.

– Не годятся, – отрезал я, потому что не хотел, чтобы в некрологе у меня значилось: «Человек, выдернувший чеку из гранаты Миллса на глубине 130 футов»."

"Наутро меня разбудила неестественная тишина. Раскаленный воздух пронизывало статическое электричество. Я лежал и прислушивался: ни стрекота манящих крабов, ни извечного шелеста пальмовых листьев на ветру – лишь женское дыхание под боком, легкое, размеренное… Я осторожно поцеловал Шерри в щеку и сумел, не разбудив, высвободить из-под нее затекшую руку.

Я не спеша выбрался из пещеры, массируя руку, чтобы в ней поскорее оживилась кровь, а пока удостаивал возлиянием любимую пальму, хорошенько рассмотрел небо.

Рассвет был тусклый из-за темной дымки, погасившей звезды. Воздух – душный, горячий, не тревожимый ветром – тяжело опустился к земле. Кожу пощипывало атмосферное электричество.

Когда я вернулся, Чабби возрождал костер: раздувал огонь и подкармливал его хворостинками. Он поднял глаза и подтвердил мой диагноз:

– Погода меняется.

– В какую сторону, Чабби?

– Барометр упал, двадцать восемь и две, – пожал он плечами. – К полудню узнаем.