Глава рода

А меня заранее известить не судьба?

От раздражения, но возможно и от голода, забурлил желудок. Уложив помятые цветы на коленях, устремила взгляд в окно: по заснеженному газону прыгали воробьи, что-то клевали.

Как же есть-то хочется. И вряд ли у графини удастся нормально пообедать. Не блюда дегустировать едем, а деловые вопросы решать.

Птички вспорхнули и стремительно умчались прочь. Автомобиль тронулся с места, поехал в том же направлении. Я покосилась на окаменевший профиль юриста: нехило его приложила короткая беседа с императором.

На самом деле мне сейчас не за что обижаться на Диму. Предстоящая встреча государя с адвокатом, безусловно, неожиданность. Но уже сегодня Анатолий Фёдорович нужен мне в качестве юриста. Причём позарез. Однако я боюсь сболтнуть что-нибудь лишнее. Так что всё к лучшему. И все же терзают смутные подозрения: с чего вдруг мой венценосный супруг решил выйти из тени?

«Не накручивай себя, — посоветовал вездесущий тушканчик. — Некромант — умный мужчина и не желает тебе зла».

В первом не сомневаюсь, а вот во второе хочется верить.

«Ты постоянно считываешь мои эмоции?» — я словно невзначай опустила руку в карман, погладила ушастика.

Тот промолчал. Впрочем, ответ и не требовался. Лопоухий друг не может влезть в мой разум, а вот внутренние переживания для него не секрет. Мысли перескочили с одного на другое.

А не ушастый ли организовал этот диалог Димы с Кони?

«Або, как Дмитрий связался с юристом? Ты помог?»

«Нет, — сразу же открестилась высшая сущность.

«Понятно, почему юрист позеленел. Димитрий Иоаннович накосячил».

«Ты слишком требовательна к некроманту. Забыла, что он совсем недавно стал универсалом?» — упрекнул зверёк.

Оба-на, сюрприз.

«Дружочек, а скажи-ка мне, что в лесу сдохло? С чего это ты встал на защиту Рюриковича?»

«Ты спрашивала про эмоции. Чувства некроманта к тебе глубоки и искренни.

Не поняла. Ушастый только что назвал меня замороженной, сварливой бабой? Или он имел в виду что-то иное?

Тем временем наш автомобиль въехал в солидные ворота. Зарулив на парковку, Анатолий Фёдорович выключил двигатель. Повернувшись ко мне, поведал:

— Графиня Троекурова, как и я менталист. Наши с вами мысли для неё закрыты, но есть нюанс. Ваши эмоции легко считываются.