Главная роль 8

Прохладный сентябрьский воздух пах начавшей опадать листвой, отсыревшей землей, и, едва ощутимо, гарью — жгли ботву, оставшуюся после уборки урожая на огородах. Урожай в этом году добротный — это добавило вчерашнему празднику настроения, потому что жители и без государственной помощи бы с легкостью пережили наступающую зиму. Всегда бы так!

— Здесь вот Фонтаны живут, прадед нынешнего хозяина, Жака — Женьки по-нашему — с Наполеоном в Россию пришел, да тут и осел, не стал во Францию возвращаться, — указал батюшка на первую избу по левой стороне улицы Лесная.

— Чудно́, — улыбнулся я в бороду.

— Там, — указал батюшка на избу справа, — Ковровы живут. Младшенький их, Володька, в Петербурге сейчас, врачебному делу учится в учрежденном Вашим Императорским Величеством университете. Обещал вернуться, хочет Василькову помогать.

— Добро, — улыбнулся я и этому.

— А здесь, — показал батюшка на следующую избу. — Колпаковы обитают. Люди работящие, норовом добрые, никто отродясь дурного слова о них не говорил.

— От добрых людей и на Земле добро крепнет.

— Истинно так, Ваше Императорское Величество. А там вон — Ключниковы. Старший, Семен Владимирович, с турецкой войны без ноги да с «Георгием» вернулся. По первости на горькую налегал, но ничего — успокоился, деревяшку ему в Брянске доктор заместо ноги сделал, скачет теперь по деревне да полям получше многих обоеногих.

— Помню Семена Владимировича, — кивнул я. — Всех их помню, кто с «Георгием».

Семеро в Васильковом Георгиевских кавалеров. Тринадцать ног и десять рук на всех. А сколько останется у молодой поросли русских воинов, прошедших через Большую войну? А сколько по всей такой огромной России? Не останутся прозябать, о каждом позаботимся, но рук-ног и психики никакими пенсиями да перспективами для детей и них самих не вернешь. Бессилие — вот как называется это противное чувство.

«Родина не забудет» — не пустые слова.

— А здесь у нас беда в прошлом году случилась, — вздохнул в сторону подозрительно новенькой избы по правой стороне улицы поп.