Гиперборей

Олег ощутил, что и сам поддается неторопливой возвышенной речи.

— Никто не скажет, сколько просуществовало Яйцо. Ведь даже время было внутри...

— Даже боги? — ахнул кто-то.

— Даже Род! — сказал кощунник строго. Он ударил несколько раз по струнам, заговорил снова: — Время и весь мир были в Яйце. Наконец Яйцо раскололось, вышел молодой и сильный Род. Он был прабогом, но сам не знал этого. Он остался сидеть в половинке Яйца, потому что ничего не было. Прошли опять враны и колоды лет, но время для бога — ничто, а нас с вами не было.

Не знал Род в пустоте ни горя, ни радости, ни веселья, ни печали... Однако за вечность многое может случиться, и Род однажды словом разделил мир на свет и тьму. Удивился, возрадовался, решил испробовать что-то еще...

Молодой голос сказал из полутьмы:

— А я слыхал, что свет идет не сам по себе, а от солнца!

Кощунник сердито сдвинул мохнатые брови, возразил сердито:

— Долго спишь, не видишь белого света самого по себе! Встань засветло, выйди на околицу. Увидишь, как светает на виднокрае, как отступает злая тьма, как победно надвигается белый свет, как славят его звери и птахи, как просыпаются пчелки, бегают мураши.

.. Работать начинаем при белом свете, скотину гоним на выпас, в поле выходим! А солнце появляется много погодя, на готовенькое.

— Глупое оно аль ленивое?

Кощунник сердито блеснул глазами:

— Старших чтит! Не то что нынешняя молодежь! Не забегает поперед белого света, ибо Род сотворил солнце много позже!

Задорный голос пристыженно умолк.

Кощунник ударил по струнам, заговорил с подъемом:

— Стал Род творить небо и землю, солнце и звезды, сотворил луну и зверей, реки и горы, моря и степи. На третий день сел отдохнуть. Не все понравилось, что сотворил, и он стал думать, что делать дальше.

Неподалеку от Олега парень сказал вполголоса молодой девке:

— Сперва натворил, потом задумался! Если бог так делал, то чего от меня батя требует...

Девка отвечала с сочувствием:

— Ну и мир сотворил! Славко, ты бы сделал лучше...

Кощунник услышал, сверкнул очами, но сказал примирительно:

— Род был один, никто не мешал.

Даже боги не всемогущи: что сделано, уже не сотворят несделанным. Поправляй, улучшай, но уничтожить нельзя. Призадумался Род и родил себе в помощь Белобога и Чернобога...

— Мужик? — ахнул кто-то.

На дурня цыкнули, кощунник продолжил:

— Взялись населять мир зверьми, птицами, рыбами, гадами и насекомыми...

— Насекомых пошто? — спросил кто-то, затем послышался звучный шлепок.