Гиперборей

А нам завещено бояться народов, которые, если их не трогать, как медведи в зимней спячке, но когда оказываются на краю пропасти, то среди них невесть откуда появляются герои, мудрецы, пророки...

Она зябко повела плечами:

— А если они... не исчезли?

Он промолчал. Она постегивала лошадь, вдруг спросила во внезапном страхе:

— А если он знает?

Он покосился на ее встревоженное лицо, слабая улыбка раздвинула бледные губы.

— Гульча... Он не может знать нас. Сама знаешь, он не может знать.

Ветви расступились, небо заблестело синевой.

— Нет-нет, терпимо... Варвар знает странные методы лечения. Не магия, ее бы заметил. Но что нас ждет у обров? Это жестокие и капризные дети.

Она зябко передернула плечами:

— Жужунак?.. Походный вождь Ермокрак погиб, он считался моим женихом.

— Ты была лишь невестой, — напомнил Морш осторожно, — не женой.

Она горько усмехнулась:

— Не имеет права?.. Разве обры знают такое слово? Их право — сабля.

Лишь через несколько дней подвода дотащилась до ворот мрачной крепости из толстых бревен. Стражи обров почему-то долго не решались взяться за тяжелые запоры. Несколько человек с высоких стен всматривались в окрестности, словно в дальних кустах засели враги — выскочат, едва завидят открытые ворота. Наконец вверху появился кто-то из знатных, он знал Морша и Гульчу в лицо, заорал на стражу у ворот.

Когда тяжелые створки с лязгом захлопнулись за их спинами, Морш прошептал:

— До этого момента не верил, что уцелеем...

Гульча с сомнением оглянулась на толстые ворота. В самом ли деле уцелели? Сердце ее тоскливо сжалось.

ГЛАВА 5

Многотысячное войско журавлевцев, колупаевцев и борщаков обрушилось на крепости и веси, занятые обрами, в полдень того же дня. Подводу неспроста держали у ворот — стража видела столбы черного дыма.

Олег в бой не шел, не для зрелого духом такие забавы, зато уговорил примкнуть к журавлевцам соколян. Соколяне, несмотря на гордое родовое имя, полученное, впрочем, не за воинственный нрав, а по местности, где гнездились соколы, — в сечу не рвались. Напрасно Олег взывал к славным именам предков, объяснял, что есть отечество, соколяне на него глядели непонимающе.