Гиперборей

Дверь распахнулась с шумом, грузно вбежал немолодой дружинник, за ним, гулко топая сапожищами, вооруженные воины. Дружинник крикнул еще на бегу:

— Княже, мы обшарили все комнаты...

Его глаза зажглись подозрением, он со стуком бросил руку в кожаной рукавице на рукоять меча.

— Кто эти люди?.. Как они прошли?

Твердислав сказал хриплым, перехваченным голосом:

— Мои тайные лазутчики... Есть секретный ход. Забудь, что их видел, понял? Здесь не ищи, осмотри лучше двор. Как мои жена и сын?"

"В зале зависла мертвая тишина.

Дружинник ответил недоумевающе:

— Их не тревожили. Я сейчас велю осмотреть...

— Не надо! — сказал Твердислав резко. — Забери старших гридней из терема, пусть обыскивают двор. Только двор!

Дружинник поклонился, бросил подозрительный взгляд на Рудого — тот так и не убрал схваченных судорогой скрюченных пальцев с пояса.

— Это не за его голову объявлено пять гривен серебра?

Твердислав не нашелся, что ответить, а Рудый хохотнул, сказал хитро:

— Я стою дороже, князь ведает! Пять гривен — это чтобы заморочить головы местным остолопам. Их здесь на сто лет запасено, верно?

— Понятно, — проговорил дружинник озадаченно. Он пожал плечами, ушел в сопровождении воинов. Дверь за ним захлопнулась. Олег тут же поднялся:

— Умила, Гульча! Уходим быстро. Князь проводит до ворот.

Твердислав не шевельнулся, голос его был нетвердым:

— А что.

— Мы поедем дальше, а ты вернешься от ворот, — объяснил Олег. — Не хотелось бы терять великого воина и умелого вождя. Сказать правду, ты — лучший вождь из всех окрестных племен. Если бы удалось их объединить под твоей властью! Был бы новый народ, сильное государство.

Олег тяжело вздохнул. Твердислав смотрел исподлобья, повторил:

— Что с моей женой и ребенком?

— Побудут под стражей. Когда вернешься, покажешь наш знак, что все закончилось.

— Да-да, — ответил Твердислав поспешно. Он отвел глаза, резко встал. — Тогда поспешим. Я князь, но мои воеводы могут действовать сами, если заподозрят, что у моего горла блестят мечи.

— А Лист может захлебнуться своей кровью, — добавила Гульча. Она с состраданием смотрела за спинку трона, вздрагивала.

Выходя из зала, Твердислав велел двум стражам сопровождать его — неча сторожить пустое место.