Гиперборей

Твердислав прорычал:

— Для меня есть только мои люди! Враги прут со всех сторон. Если себя не щажу, троих сыновей послал на смерть, так буду ли щадить чужих? Мне сообщили эти неизвестные, что вы — враги! Опасные враги.

— Враги, — повторила Умила тусклым голосом. Она взяла Игоря на колени, тот сразу свернулся калачиком и заснул. — Все ли враги?.. Мы тоже так думали, пока святой пещерник не объяснил, что деремся меж собой, а настоящие враги тем временем уже подбираются к нашим землям.

Рудый подмигнул Олегу. Тот ощупывал железную решетку, стараясь не высовывать голову в окно.

Донесся злой голос князя:

— Для меня все враги — настоящие! Почему в мои земли вторгаются? Почему уже сейчас здесь его воевода Рудый? Он опаснее всего войска твоего мужа. Где он, там и смута!

Рудый победно выпятил грудь. Олег щупал ставни, твердые, как камень, обе створки замкнуты на пудовый замок. Рудый, глядя на него, обрадовался, словно боевой конь, завидевший отборный овес.

— Эй, не спи! Нашел, где спать. Я есть хочу куда больше, чем ты спать, но терплю же!

Олег тряхнул головой, возвращаясь в этот мир. Его пальцы скользнули под железный панцирь. У Рудого расширились глаза: штырь с легким скрипом уже вылезал из стены.

— Сорвать ставни? — понял Рудый. — Давай, попробую замок. Нет на свете такого замка...

— Есть.

— Тогда ты пошепчи...

— Я открывал не чарами.

— Чего тогда Твердислав все на меня валит? В тихой пещере...

Олег быстро пригнулся, судорожным движением отодвинулся, едва не сорвавшись со скользкого бревна. Светлую щель между ставнями закрыла тень, густой голос прогудел с сильным пришепетыванием:

— Не-е-е, княше... Во двоше ишут. Еще не пымали, видать.

Олег выждал, снова медленно потянул штырь. Рудый шепнул:

— А если сорвать замок? Это легче. Даже я смог бы, если бы пообедал.

— Замок зачарован. Про нас узнают не только местные волхвы — с ними справимся, но и заморские. И Семеро Тайных наверняка.

На его лбу заблестели крупные капли пота. Рудый невольно напрягался, задерживая дыхание, словно помогал. Внезапно раздался сильный скрип. Рудый похолодел, а в палате стало тихо, как на реке подо льдом.