Гиперборей

— Я воевода Лист, — объявил воин громким голосом. — Не сложишь сам, сниму с трупа!

— Давай-давай, — поощрил его Рудый. — Ты да ворон, оба живых боитесь.

Лист пустил коня шагом. Еще один всадник протиснулся по узкой дорожке, начал заезжать сбоку. Рудый шагнул навстречу, всадник взмахнул мечом, Рудый подставил саблю наискось. Олег отвернулся, приходилось следить только за краем обрыва, постоянно сталкивать воинов. Обрыв не крут, с него катились шумно, с воплями и руганью, кувыркались, теряя оружие, но на дне кое-как поднимались, пробовали влезать снова.

На узкой площадке стоял звон оружия, топот, брань. Всадники пытались оттеснить Рюрика с Асмундом к обрыву, те рубились, не сходя с места. Конь Листа рухнул, придавив всадника. Два других конных воина отступили. Рюрик и Асмунд переглянулись, устало улыбнулись. Рудый катался по земле с противником, блистали ножи, оба держали друг друга за кисти. Олег сбросил еще троих, позволил себе на миг оглянуться.

У ног Рюрика лежали двое.

Третий уползал, зажимая разрубленное плечо. Рюрик коротко взглянул на бледную Умилу, возле нее сидела Гульча, одной рукой обнимая Игоря, другой держа острый кинжал. Еще дальше стоял пещерник — над краем обрыва с отрешенным видом.

— Целы все? — крикнул Рюрик.

— Берегись! — взвизгнула Умила.

Рюрик быстро развернулся, но не успел отдернуть голову, и брошенный издали топор гулко ударил в шлем обухом. Князь покачнулся, сразу трое всадников погнали коней на него во весь опор, а еще пятеро пеших подкрадывались сбоку из-за кустов.

Рудый наконец-то поднялся с земли, враг остался недвижим — сабля чубатого воеводы заблистала, окружив князя завесой сверкающего булата. Асмунд ревел, как раненый тур, исполинский топор одним ударом разбивал шлемы, мечи, головы, панцири крушил словно яичную скорлупу.

Противники, видя такие потери, остановились. Сзади раздался яростный вопль, спешившиеся воины угрюмо и со страхом двинулись на русичей. С колен поднялся полуоглушенный Рюрик, лицо его было страшнее, чем у Чернобога.

С яростным криком он отшвырнул щит, перехватил меч обеими руками.

Натиск отражали до полудня. Трупы дергались под ногами, сапоги скользили по мокрой от крови траве, по вываливающимся внутренностям, хлюпали в лужах крови. Поперек дороги вырос вал из трупов коней и людей. Руки едва удерживали отяжелевшие мечи и топоры, но противник постоянно сменял своих воинов, а русичи задыхались от усталости.