Гиперборей

Асмунд взревел еще страшнее, ринулся навстречу. Грянуло, словно столкнулись две наковальни. Один от удара вылетел за борт, второго воевода сразу перехватил за широкое запястье с зажатым мечом. Викинг схватил Асмунда за руку с топором. Несколько мгновений качались, прожигая друг друга взглядами, затем Асмунд налился кровью, глаза выпучились. Олег решил, что русич сдается, однако викинг вдруг вскрикнул, колени подломились. Асмунд со страшной силой дернул его вниз, викинг грохнулся на дощатую палубу, его пальцы сомкнулись вокруг сломанной кисти.

Асмунд безжалостно ударил врага сапогом по голове, перешагнул, с победным ревом вскинув над головой топор.

Последний викинг, пятый, попал под меч Рюрика. Рудый держался в сторонке, наблюдал с кривой усмешкой, драться не хотелось, он же вовремя заметил и крикнул предостерегающе:

— Ребята, слева!

Сразу с десяток голов поднялись над левым бортом. Рюрик и Асмунд с готовностью бросились крушить и повергать — застоялись, не дрались неделю, а с кормы уже начали запрыгивать мокрые скрежещущие зубами берсерки Локхида.

Рудый вздохнул, сказал уныло:

— Ну вот, только-только надумал идти в пещерники!

Он вытащил саблю, Олег так же вынужденно взял меч. Вдруг с правого борта захлопал под ветром желто-голубой парус, приблизился высокий борт коча. В ушах зазвенело от рева трех десятков могучих глоток. Ушкуйники были в доспехах, кольчугах, на головах блестели харалужные шлемы.

Драккар вздрогнул от удара. Борт затрещал, на палубу начали прыгать новгородцы.

Первый же сошелся грудь в грудь с обнаженными до пояса двумя берсерками, и оба сразу окрасились кровью. Один скоро упал, кровь хлестала из разрубленной шеи, а другой, весь залитый кровью, яростно рубил мечом. Искры летели от булатных доспехов ушкуйника. Тот морщился от жестоких ударов, но хладнокровно наносил удары сам, и берсерк, затупив меч о закаленный харалуг, сраженный упал во весь рост, как срубленное дерево.

Ушкуйники, закрывшись щитами, умело и хладнокровно отражали напор воинов-зверей.

Булатные мечи сверкали. Олег видел, как сшиблись над головами два меча: берсерка и ушкуйника. Булатный меч перерубил меч викинга, как деревянную жердь, и вонзился в плечо берсерка. Воин обезумел не от ран — берсерк падает лишь от усталости, — оскорбительна потеря оружия. Он прыгнул, вцепился окровавленными пальцами в кудрявую бороду новгородца, и оба грохнулись на дощатую палубу.

Олег отступил к мачте, Рудый с готовностью прижался спиной с другой стороны.