Гиперборей

Рюрик отпрыгнул от ближайшего лешего, попытался выдернуть меч, но в растерянности не сумел — перед глазами блеснуло, в лицо брызнули чешуйки, похожие на ореховую скорлупу; Рудый спасал князя, но тут же сам закричал, перекосившись, упал под чешуйчатым зверьем."

"Рюрик выхватил меч, поспешно ударил крест-накрест. Леший пошатнулся, на нем в багровом свете костра особенно глубокими показались две вырубленные борозды. Он двинулся прямо на князя, растопырив руки-ветки. Рюрик присел, уклонившись от когтистой лапы, с силой рубанул мечом по ногам-корням.

Хрустнуло, леший качнулся, пытался схватить длинными руками, упал набок. За его спиной поднялся взъерошенный Рудый, которого леший вмял было в грязь двумя сильными ударами, ссек крючковатые руки.

Рюрик и Асмунд, закусив губы, отчаянно рубили, стоя спиной к спине. Олег ухватил горящую ветку и, заслонив женщин с ребенком, отмахивался от троих леших. Гульча изловчилась, из-под его руки цапнула другую ветку, сунула концом в огонь.

На Рюрика кинулся огромный чешуйчатый зверь.

Пламя костра слепило князя, он отпрыгнул, прижался спиной к толстому дереву. Леший зашипел, как большой змей, качнулся вперед. Рюрик быстро ткнул мечом в горящие глаза. Леший отшатнулся, его руки-сучья с шелестом ухватились за лицо.

Асмунд и Рудый рубили, как дровосеки. Асмунд громко ахал, вскрикивал, топор взлетал и падал, как колун, слышался сухой треск. Рудый дрался так, словно старался перещеголять дятла, выдалбливающего короедов из дерева, — прыгал из стороны в сторону, тыкал острием сабли в желто-зеленые огоньки.

Лешие появлялись из тьмы внезапно. Рюрик оступился, на него навалились тяжелые, как бревна, тела, толстые когти начали отдирать булатные пластины. Огромная лапа ударила по голове, скрежетнул металл. Рюрик кое-как вырвался из чудовищных лап, его великолепный шлем уже смялся, как лист лопуха, сверкающий меч князя со всего размаха обрушился на голову лешего. Сухо хрустнуло, меч засел на глубине в две ладони. Чудовищные глаза медленно погасли.

Рюрик пытался выдернуть оружие, но меч застрял, как в сучковатом чурбане.

— Огнем их! — послышался отчаянный вопль Гульчи. — Огнем!..

Она размахивала горящей веткой перед огромным лешим, тот пятился, пытался отвернуться. Искры сыпались на сухие чешуйки, между ними появились крохотные дымки. Наконец леший упал на спину, кусты затрещали, и он укатился в темноту.

Рудый выхватил, обжигаясь, пылающую ветку, шарахнул ближайшего лешего.