Гиперборей

В самом деле, за первые десять-двадцать лет странствий научился понимать, в каких местах может ждать засада, а дальше все дело житейского опыта, которого у Асмунда и Рудого нет!

Дорога петляла среди песчаных дюн, старых рассыпающихся скал. Леса встречались чахлые, жидкие, а села попадались одно другого беднее.

Еще три дня ехали через каменистые обширные поля. Трава торчала жесткими кустиками, кони худели, приставали. На трех запасных везли мешки с овсом и пшеницей, кормили на коротких стоянках, подвязывая торбы к мордам.

Наконец их встретили и потянулись по обе стороны дороги настоящие леса — мрачные, сплошь из темных мохнатых сосен, земля на ладонь в глубину укрыта жесткими сухими иглами. Травы и кустов нет — вдаль уходят только ровные колонны деревьев. Даже ветвей не видать — убежали на самые макушки, поближе к солнцу, небу.

Дорога вытянулась прямая, сухая. День был холодный, резкий ветер продувал лес насквозь. Жестяно шелестело в листьях, остатки тепла быстро улетучивались из одежды.

Дважды пришлось перейти вброд маленькую речку, на том берегу начали встречаться белокорые березки, приземистые дубы.

Еще через день дорога запетляла, словно заблудилась. Равнина пошла складками: то круто опускалась, то карабкалась наверх. Лес тоже изменился, деревья пошли вперемешку. Между ними сплошь росли густые орешники, терновники, кусты голубики, черника. Дорожка сузилась, отряд снова поневоле растянулся. Олег ехал впереди, настороженно прислушиваясь и всматриваясь в любое шевеление листика.

За ним держалась Гульча, отвоевав наконец право быть рядом, затем Рюрик с Умилой, Асмунд, последним ехал Рудый.

Ночи с каждым днем становились холоднее. Дважды путешественники просыпались, покрытые инеем. Асмунд и Рудый теперь разводили по два больших костра, спать ложились между огней.

Часто тянулись заросшие лесом холмы. Высокие, угрюмые, с одной или двумя обрывистыми стенами, словно гигантский меч отсек им края.

Дважды Олег замечал леших, те прятались среди ветвей, провожали людей угрюмыми взглядами. Олег помалкивал два дня, на третий подозвал Рудого, сказал неохотно:

— С лешими что-то происходит. Понаблюдай. Могут напасть ночью, хотя это маловероятно.

— Лешие? — ахнул Рудый. — Я их не видел!

— Еще бы, они в кости не играют. Будь начеку. Если нападут, то погибнем все. Они разбирать не станут, кто из нас человек вольный, а кто — шпион Семи Тайных.