Гиблое место в ипотеку

– Знаю только один случай, когда ребенок был зачат без отца, – воскликнул доктор, – остальным женщинам, чтобы забеременеть, необходим мужчина. Вы совершенно здоровы.

Моя мама, наплевав на все приличия, подслушивала под дверью кабинета и чуть не заорала от негодования. Когда они с Майей вернулись домой, Анна пошла к Петру и высказала ему все, что о нем думает.

– Не виноват я ни в чем, – отбивался от нее психиатр, – всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к супруге, у нее что-то болит.

– Когда мальчик начнет ходить, сделай своей бабе ребенка или отправь ее в психушку! – заорала мама.

Петр предпочел первый вариант, и когда Филу исполнилось два года, у него появилась сестра Флора. Няня стала заниматься и братом, и сестрой. Майя продолжала тереть полы и причитала:

– Еле-еле родила! Сын меня инвалидом сделал!

– М-да, – крякнул Макс, поворачивая руль.

Ксения вздохнула и продолжила рассказ, я слушала ее не перебивая.

Разница в возрасте детей Зеленовых была минимальной. Они могли стать очень близкими друзьями.

– Пусть сидят вместе за партой, – решила Майя, – мне тогда будет легче следить за их занятиями, проверять домашние задания.

Постоянно говоря о том, как она мечтает о большой семье, как страдает, что из-за подорванного здоровья родила только двоих, Майя на самом деле не испытывала никакой потребности в детях. Ни сын, ни дочь были ей не нужны. Ей требовался повод для демонстрации своих тяжких страданий. После рождения Флоры она принялась причитать:

– Очень горько знать, что твоя мечта о доме, полном детей, никогда не осуществится. Беременность и роды совершенно подорвали мое здоровье. Я раздавлена физически и морально, уничтожена как женщина.

Чем старше становились дети, тем яснее Ксения понимала: у Флоры и Филиппа нет ничего общего. И, заканчивая школу, они выбрали разные вузы. Девушку привлекала карьера киноактрисы, а парень готовился в медицинский. У Флоры в дневнике стояли одни тройки, у Фила – только пятерки. Ксюша, в то время уже сирота, жила у Зеленовых. Ничто не предвещало беды, жизнь текла как обычно. А потом наступило двадцать восьмое мая.