Герцогиня-служанка

– Ни один ростовщик не даст вам хорошую цену за эту реликвию, они даже не знают, что это за камень, – наконец заговорил Твёрдый. – Мы сами выкупим этот пояс у вас и дадим честную цену.

– Зачем он вам? – я с сомнением смотрела на гномов, на их одежду. Они либо прячут где-то золото, либо пытаются обвести.

Ну не могла я поверить, что кто-то мне даст честную цену за него.

– В столице за него дадут тройную цену после починки и восстановления накопителя. Сейчас мы можем отдать лишь десятую часть денег, но после продажи вернём всю разницу, – он держал пальцы на гербе, неожиданно тот вспыхнул голубым, окутывая второе запястье гнома, подтверждая ещё один договор.

Интересно, сколько таких печатей одновременно может появиться на теле?

– Госпожа, соглашайтесь, гном не обманет, – неожиданно зашептал Шусти. Его слова стали решающими.

– Согласна! – я протянула открытую ладонь гному, чтобы скрепить договор пожатием, тот удивлённо посмотрел на меня и протянул свою в ответ, только вот пожать я не успела: от моей руки отделилось голубое свечение, приняло форму ладони и за меня пожало мужскую пятерню.

– Вау… Ох… Вот это да… – шептали гномы, доставая из карманов всё, что в них было.

– Вы чего? – не понимая, смотрела на бородатых мужчин.

– Они собирают десятую часть, – шепнул Шусти.

Огр же всё это время стоял молча позади меня, создавая тень.

Перебирая яркие камешки, небольшие мешочки с деньгами, мой взгляд упал на бумагу. Развернув её, прочитала, что гном Белбламхольм отдаёт в счёт долга гному Освользу долю в ресторации «Золотое копыто», расположенной на улице Пяти камней, дом семь.

– Кто из вас Освольз? – я подняла взгляд.

– Я, госпожа, – вперёд выступил самый пожилой из них. В его рыжей бороде была седина.

– Не жалко отдавать долю в ресторации?

– Так я же воин, не торговец и не повар, – пожал он плечами. – Ещё до войны выручил родича, он тогда еле концы с концами сводил. Даже не знаю, цела ли ещё та харчевня. Простите, – он округлил глаза, поняв, что сказал.

– Вот и проверим! – я ликовала.

Размечталась.

Поняв, что день катится к вечеру, засобиралась.

Все деньги и камни, подумав, отдала обратно Мегнебуму Твёрдому, в надежде, что его обыскивать не будут.

– Без надобности не стоит показывать печати и рассказывать, кому служите, – попросила я, и гномы поправили рукава. – На то есть личные причины, – вставая, я вновь спрятала лицо под вуалью.