Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

Наверное, прикажи Солана навалиться на него множеством тщедушных тел, он и то не выдержал бы этого натиска, но девушка поступила куда прямолинейнее – три огнешара, выпущенные один за другим, разнесли один из пролётов на множество обугленных щепок. Затем Симмерская ведьма вступила в образовавшийся пролом.

На шум из построек высыпало несколько человек – судя по всему, холопы сеньора Сорли. Сначала они недоумённо смотрели на произошедшее, вероятно, не понимая, что им делать дальше. Но затем, когда вслед за Соланой через брешь в ограде стал втекать поток гоблинов, подобно воде, прорвавшей плотину, люди тут же бросились бежать в противоположную сторону.

Не дойдя до дома какой-нибудь сотни шагов, Солана приказала гоблинам остановиться. К этому времени внутрь ограды просочилось несколько сотен животных. В усадьбе, похоже, уже не было ни единой души, только разрывались от визгливого лая собаки на псарне.

Солана приказала гоблинам ждать на месте, а сама двинулась к дому. Осторожно ступая, она не сводила глаз с ворот псарни. Вроде бы они были заперты, но кто знает, выдержат ли они напора взбесившейся своры? Отбиваться от напуганных псов совсем не хотелось. Их истеричный лай порядком действовал на нервы, тем более что он заглушал другие звуки. Например – чьи-нибудь шаги.

Подойдя к высокому крыльцу, Солана едва успела отпрянуть. На неё выскочил довольно пожилой худощавый человек с протазаном наперевес.

– У вас есть дочь? – следя взглядом за тусклым наконечником, описывающим дуги в паре шагов от неё, осведомилась Солана.

– Что? – Сорли так удивился, что опустил оружие, и наконечник протазана уткнулся в землю.

Воспользовавшись этим, Солана ловко подскочила и ухватилась за древко, сильно надавив на него. Пальцы мужчины разжались, и оружие упало в пыль, тут же придавленное ногой девушки.

– У вас есть дочь, или, может быть, жена приблизительно моей комплекции? – терпеливо повторила вопрос Солана.

– А вам какое дело? – Сорли постарался, чтобы вопрос прозвучал вызывающе, но голос его срывался от плохо скрываемого страха.