Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

Однако, от этого незнакомец не становился менее опасным – удар ножом в равной степени смертелен и тогда, когда его наносит мастер, и тогда, когда его наносит ученик.

Поэтому Каладиус очень внимательно взвешивал каждое сказанное слово. Изредка он бросал быстрые как молния взгляды на Пашшана, который казался вырезанным из дерева истуканом. Но малейшее движение глаз баинина показало магу, что тот наготове. Каладиус знал, что в случае чего реакция его повара будет быстрее, чем у пустынной кобры.

– Надеюсь, я не оскорблю вас, сударь, если усомнюсь в ваших словах? – поинтересовался маг.

– Конечно нет. Это – ваше право, и я скорее удивился бы, если бы вы сразу поверили мне на слово, – снисходительно ответил тот, кто называл себя Вараном.

– Вы не поняли меня, уважаемый, – добродушно усмехнулся Каладиус. – Я имел в виду другое. Просто я знаю, что вы – не мастер Варан.

– Что это значит? – возмутился незнакомец. – Вы говорите странные вещи! Откуда вам знать меня? Напротив, ваше утверждение говорит как раз об обратном! Мне казалось, что вы искали встречи со мной.

Лжеваран сделал было попытку встать, но тут же плюхнулся обратно на лавку, притянутый железной рукой баинина. Верный слуга уловил молниеносный взгляд своего хозяина и, как обычно, повиновался без рассуждений. Бин же буквально выпучил глаза, глядя на то, что произошло. Его прошиб холодный пот. Казалось, он ждёт того, что сию же секунду в таверну ворвутся десятки вооружённых людей и искромсают их ножами.

– Прошу, сядьте! – наивежливейшим тоном попросил Каладиус. – Мне кажется, мы ещё не договорили.

Незнакомец, похоже, и рад был бы возразить, но хорошо ощущал красноречивое покалывание в правом боку, там, куда упёрлось остриё кинжала Пашшана. Всякая спесь тут же слетела с его лица, и пот выступил на его лбу так же, как и у Бина.

– Сейчас я отпущу вас, сударь, но прежде попрошу об одной любезности, услуге, если хотите, – широко улыбнулся маг, однако глаза его вдруг стали холодными и колючими, так что член Гильдии невольно поёжился.