Адский прииск

Заодно конфисковали три пуда золота! Сколько всего скопилось в штабе, Михаил не знал: с недавних пор его туда не пускали. Но сообщал, что Македонец ходит козырем. Давеча он показал аманату[51] самородок весом больше десяти фунтов!

Еще Рудайтис-старший предупреждал: берегитесь в походе якутов. Возле прииска стоит одинокая юрта, жители которой – целое семейство – договорились с Кожухарем. По его просьбе они регулярно объезжают соседей и спрашивают их насчет приезжих. Ведут, таким образом, дальнюю разведку на подступах к золотой долине.

Дочитав письмо до конца, Лыков спросил:

– Почему Сусуман? Правильно Кухуман, по-тунгусски «ветреное место».

– Да леший его знает, – ответил Петр. – Старатели Македонского прииска называют его так: Сусуман. Нам-то какая разница?"

"Участники карательной экспедиции договорились, где и как они встретятся в горах. Петр должен был выехать через три дня, вдвоем с Тихоновым. Сыщики выдвигались на неделю позже. Встречу они назначили в устье Берелёха, не доезжая до караула «македонцев».

– Петр Автономович! Я не опасаюсь агентов Кожухаря – присутствие их в Якутске маловероятно. Главарь сидит в своем атаманском дворце, взвешивает добычу и считает, сколько еще дней осталось до закрытия старательского сезона.

– Но перед этим он кончит всех рабочих! – возмутился Рыбушкин.

– Губернатор по моему совету пришлет ему ультиматум. В нем будет сказано: забирай, что взял, и мотай из пределов Якутской области. Мы тебя отпускаем, преследовать не будем. Только пощади старателей. Если поступишь с ними, как в те разы, не будет тебе покоя ни в Якутии, ни в Иркутске, нигде!

Петр фыркнул:

– Так Македонец и испугается той бумажки! Ему казнить горбачей как сороковку выпить. Плохой план.