Адский прииск

Волчья река стала последним приютом для Волкобоя. Его похоронили возле самого устья Кухумана, там, где ручей впадал в Берелёх. Поставили крест из лиственницы и химическим карандашом написали на нем имя и фамилию павшего проводника. Трупы «македонцев» старатели бросили в очередной отвал, без почтения к атаману – некоторые даже плюнули на него перед тем, как засыпать землей.

В первый же день хозяйничанья на прииске у Лыкова вышел крупный разговор с братом Сорокоума. Сыщик еще не успел ни отойти от горячки боя, ни смириться со смертью Ивана.

Статский советник сначала слушал, а потом рявкнул на всю тайгу:

– А ну молчать!

Рудайтис-старший опешил, а сыщика уже понесло:

– Здесь старший я, и приказы раздаю тоже я. Твое дело помалкивать.

– Да я, собственно…

– Вот и молчи, пока я не спрошу. Скажи спасибо, что жив остался. Человек хороший погиб, тебя спасая…

Повернулся на каблуках и удалился собирать винтовки. Обескураженный делец пошептался с Кудрявым и подошел извиняться. Он сменил тон на примирительный, почти на подобострастный. Больше между сыщиком и фартовым конфликтов не возникало.

Успокоившись, Лыков поинтересовался у него: как это Кожухарь допустил китайского торговца в лагерь? С американцем он вел переговоры в Верхне-Колымске, не показывая ему прииск.

Михаил Саввич пояснил, что этого потребовал китаец. Старатели Сашки Македонца нашли не только рассыпное золото, но и жильное. Его добыча требовала больших затрат: валки, ступы, ртутная амальгама, большие конные бутары, взрывчатка, переносные подъемные вороты и ручные насосы… Купец готов был выступить, как выражались те же американцы, инвестором.

Сыщик продолжил свои расспросы. Почему Сашка сообщил Иллариону точное местонахождение лагеря? Да еще принял туда его брата. Тоже ведь лишние риски. Бывший заложник ответил: тогда Сашка не собирался меня убивать. Кроме того, он считал долину неприступной для враждебного вторжения.