Герой моих грез и кошмаров

За мной следило столько самодовольных мужиков, точнее мудрых мужей, ждущих, когда я совершу ошибку… Даже жаль их разочаровывать!

Усмехнувшись, поинтересовалась лениво:

– Перчатки из кожи вайвры и щипцы мне не предложат? Нужно было нести свои?

Кто-то разочарованно выдохнул.

Гады азартно ждали, что я полезу голыми руками, показывая, какой я «специалист». Тогда меня бы выгнали, руководствуясь первым пунктом инструкции по безопасности.

Грустно, но были случаи, когда молодые мастерицы не получали работу из-за того, что постеснялись попросить необходимые приспособления.

Мне принесли перчатки из шкуры болотной нечисти, которую из-за амагичности можно уничтожить лишь сталью.

Вооружившись щипцами, я открыла крышку и… пропала. Я задохнулась от восторга: сверху лежал древний кинжал из церигия, которым можно было разрезать едва ли не любую защиту на объекте. Наемные убийцы и воры продали бы душу Дис за такую штуковину!

Осмотрев кинжал и отметив, что он полон сил и еще долго послужит своему хозяину, я положила его справа от ящика.

Следующий артефакт почти умер – его использовали без передышки, фактически ломая его энергоструктуру и сокращая время работы. Кольцо юности. Это кто же считал себя настолько старым, чтобы круглосуточно не снимать украшение?..

Вздохнув, я отложила его справа, но чуть дальше, чем кинжал.

Третий предмет меня не порадовал. Подделка. Грубая, неумелая, зато на основе выдохшегося подлинника.

Работы древнего мастера отличаются тем, что, помимо силы и долгого срока эксплуатации, они безопасны.

Я увлеклась и не заметила, как в ящике ничего не осталось. Собрать удалось четыре неровные кучки: справа – рабочие и выдохшиеся подлинники, слева – откровенные реплики плохого качества и подделки на основе остатков древних артефактов. Кто же этот умник, который решил обогатиться таким хитрым способом? Найти бы его и надавать по шее!

Уже открыла рот, чтобы позвать герцога и отчитаться по своему первому делу, как поняла, что это не требуется.

Он стоял за моей спиной и играл выбившимся из моей прически локоном… Я застыла в шоке, глядя на безобразие, отражающееся, как в зеркале, на черной столешнице.

Тонкие пальцы вертели волнистую прядь, а я ничего не чувствовала – так аккуратно он меня трогал.

Зато все это видели другие.

Щеки обожгло жаром стыда.