Где-то на краю света

– Про свои я в полном курсе. Но на всякий случай, конечно, надо.

– Сумку могли утащить только те, кто был в тот день на радиостанции. Надо у Богданыча список взять, посмотреть, кто входил-уходил.

– Он своих-то с постоянными пропусками небось не записывает?

Преображенцев покачал головой – нет, не записывает.

– То-то и оно.

Олег поднялся со шкуры – Лиля проводила его глазами. Как он встает, скрестив ноги?

– Нам ехать пора. Если ты на самом деле хочешь в эфир.

– Хочу.

– Молчанова, я с тобой, – сказала Юлька.

Преображенцев собрал со стола чашки и понес на кухню.

– Злодей наш, кем бы он ни был, все равно должен закончить начатое. Лиля жива. Мы не знаем, нашел он, чего искал, или нет. Если нет, он продолжит поиски.

– И что это значит? – спросила Лиля.

– Охранять тебя надо, вот что это значит, – сказал полковник озабоченно. И вдруг подмигнул: – Слышь, Олежка, хочешь я ее к себе в часть заберу? Там как в швейцарском банке – мышь не пролетит, муха не проскочит! А?! Не хочешь?! А то давай заберу!.

– Вездеходы, – напомнил Преображенцев. – Ты проверяешь все свои, кто на них ходил, когда и куда. А я у метеорологов поспрашиваю.

– Да они все пьяные вечно, метеорологи твои! У них из-под носа не то что вездеход, ангар можно уволочь, они и не заметят ничего! Потом проспятся – нет ангара!.. Ну, решат, что, стало быть, пропили!

– И посмотрю, кто на «Пургу» в тот день приходил. Может, гости какие-нибудь.

– Да, – согласился полковник озабоченно.

– Да это свой кто-то, Сан Саныч!

Багратионов хотел было энергично возразить, даже рот открыл, но спохватился и рот закрыл.

– Ка-а-акой вы горячи-и-ий! – протянула Юлька Костина. – А можно я возьму вас под руку? Я боюсь поскользнуться и упа-а-асть!

Полковник моментально подставил ей руку калачиком, и они пошли к выходу и там возились недолго, и слышались оттуда игривые Юлькины смешки и басовитые полковничьи похохатывания, а потом одна за другой хлопнули входные двери.

Лиля с Олегом посмотрели друг на друга.

Очень многое нужно сказать. Спросить. Получить ответ.

И совершенно ясно, что ни поговорить, ни спросить не удастся. Они молча оделись и вышли на улицу, в холодный и ослепительный солнечный свет.

– …Я, Олег Преображенцев…

– …и я, Лилия Молчанова…

– …прощаемся с вами до завтра.