Змеиный гаджет

Вы должны Глебову посадить. Андрей не виноват. Ольга мечтала ему за ту шутку со стулом отомстить, опозорить. Она так ликовала, когда Москвина за решетку сунули. Руки потирала, восклицала: так ему и надо! У меня до сих пор в ушах смех одноклассников звучит. А когда Андрюшу выпустили, Глебова расстроилась. А когда вы начали расследование, она решила еще раз попытаться его посадить. Вы же знаете, я врач, психиатр. Хороший, плохой, не важно. Медвуз окончила, знаю, что есть лекарства, которые на больных действуют в зависимости от дозы.

– Почему же вы не рассказали все в нашем офисе? – только и спросила я.

– Так сами объяснили, – всхлипнула Попова, – что никого задержать не имеете права. Языком помашу, и что? На улицу выйду, а Глебова меня под машину толкнет. С нее станется.

– Как к вам оберег Вари попал? – спросила я.

– Ольга его с шеи Гореловой сдернула, мне отдала, – пояснила Светлана, – сказала: «Держи!» И я взяла.

– И отдали его Кристине, своей дочери? – удивилась я.

– Нет! – возразила собеседница. – Хранила его. Можете смеяться, но я люблю Андрея до сих пор. Ладно, скажу честно, почему я медальон себе оставила. Хотела иметь что-нибудь от Москвина, носить украшение не могла. Один раз попыталась на шею повесить, а оно прямо кожу жечь стало. В коробке держала монетку. Станет мне грустно, открою и представляю, как он мне это подарил, слова любви сказал.

– Эта вещь очень дорогая, старинная, единственная моя ценность.

Девочка перестала клянчить, а когда стала взрослой, в Москву уехала, я посмотрела: нет украшения. Позвонила Крисе. Та сначала в отказ:

– Я ничего не брала, отстань.

Потом призналась:

– Хотела на Новый год платье купить, а денег не было, ну и взяла. Я думала, монета на самом деле чего-то стоит. Фигня у тебя.

И я вдруг подумала: хватит с меня воспоминаний. Прошлое не вернется. Не догонит. Я многим больным говорю: «Не зарывайтесь в мысли о детстве, юности. Живите настоящим». А сама-то! И сказала дочке: «Не нужна мне монета, используй ее как брелок, надоест – выброси».