Змеиный гаджет

Канализация, газ, горячая вода, часто московский телефон. Никаких будок во дворе и печей, которые надо топить углем или дровами. А рядом в Гришине избушки-покосюхи и позже блочные пятиэтажки. Подавляющее большинство обитателей коттеджей круглый год проводило за городом. Сомневаюсь, что они лечились в местном медпункте. Но детей отдавали в школу, которой заведовала Раиса Зинкина, бабушка Ольги. И вот вишенка на торт. Глебова, Попова и Андрей Москвин – одноклассники. Когда дети отправились в первый класс, на дворе был конец восьмидесятых, зарождалось новое общество, появились богатые люди, а когда ребята окончили одиннадцатилетку, в стране уже вовсю бушевал капитализм.

– И Варя Горелова с ними училась, – подпрыгнула я, – странно.

– Что не так? – спросил Собачкин.

– Андрей рассказывал, что все его одноклассники выходцы из очень богатых семей, их в школу возили на машинах. Одеты были прекрасно, отдыхали за границей, – перечислила я, – а он и Варя оборванцы, денег у них даже на покупку булочки в буфете не было.

Дегтярев усмехнулся.

– Многие люди считают себя бедными, несчастными, больными, но таковыми не являются. Если мы изучим биографии всех детей из школы, которую посещал Москвин, то определенно выясним, что ребят из элитных поселков там едва ли половина. Наверное, их на самом деле доставляли в школу на автомобилях, Андрею же приходилось ехать на велосипеде или шагать на своих двоих.

– Светлана жива? – спросила я.

– Кристине двадцать лет, она учится на третьем курсе. Когда она родилась, матери едва исполнилось девятнадцать. Света молодая женщина, – сказал Сеня и посмотрел на часы. – Когда в клиниках заканчивают работу?

– Врачи уходят часа в четыре-пять, – сказала я.

– Не угадала, – обрадовался Кузя, – на сайте психиатрической больницы написано, что врач Попова принимает в местной поликлинике до девятнадцати.