Где я, там смерть

Она опешила, когда собака, упершись передними лапами в ее колени, стала слизывать с ее лица слезы. Потом отвернулась, заслоняясь руками и невольно улыбаясь.

— Ой, Спайк, не надо! — она поднялась, вытирая ладонью лицо, и взглянула на стоявшего невдалеке Тима. Улыбнувшись, он подошел к ней.

— Как ты меня нашел? — удивилась Кэрол.

— По запаху, — губы его снова тронула улыбка, только теперь лукавая. Наклонившись, он потрепал своего пса за ухо. — Спайк у меня превосходный следопыт.

Кэрол удивленно посмотрела на пса и растерянно проговорила:

— Прямо сокровище, а не собака.

— Это точно!

Он перестал улыбаться и устремил на нее робкий взгляд.

— Я… я приехал, чтобы принести тебе свои соболезнования. Я звонил, но эта женщина… домработница, сказала, что ты не желаешь подходить к телефону.

— Нет, Тим, она просто ничего мне не сказала. Я бы подошла, — она низко опустила голову, пряча заплаканное лицо. — Спасибо, что приехал. И извини, что я вот так… что убежала.

— Ничего, от нас со Спайком не убежишь, — пошутил он.

— Я просто хотела побыть одна.

— Плохое место ты выбрала для уединения. Тебя может обидеть здесь какая-нибудь шпана. Опасно такой красивой девушке одной забредать в такие закоулки.

Кэрол промолчала, продолжая смотреть себе под ноги. Тим протянул ей руку.

— Пойдем, поищем другое место… менее грязное и зловещее.

Но она качнула головой и снова присела, обхватив плечи руками и прислонившись к стене. Смущенно постояв на месте, Тим тоже присел и нерешительно прикоснулся к ее руке.

Посмотрев на них, Спайк улегся рядом и, тяжко вздохнув, будто понимал, что происходит, положил голову на передние лапы. И так они долго сидели, почти не двигаясь, пока Тим не прервал молчание.

— Кэрол… а поехали домой?

Она подняла голову и взглянула на него.

— Куда?

— Домой. В Фарго. Погуляем, сходим на озеро, к нашей хижинке… вернее, туда, где она раньше была. Вспомним наше детство. Я всегда скучал по той поре… потому что только тогда я был счастлив. Когда был совсем маленьким. Там похоронены мои родители. С тех пор, как меня увезли в Израиль, я навещал их всего один раз, когда искал Даяну. Знаешь, я их совсем не помню. Но бабушку помню хорошо.