Гарри Поттер и Кубок Огня

В такой форме легче прослеживаются связи, общий узор.

— То есть... эта штука — это ваши мысли? — Гарри недоверчиво уставился на бурлящее белое вещество.

— Разумеется, — подтвердил Думбльдор. — Позволь, я тебе покажу.

Он достал из-под мантии волшебную палочку и кончиком прикоснулся к седому виску. Когда он отстранил палочку, Гарри показалось, что на неё налипли волосы, — но потом он разглядел, что на самом деле это блестящая ниточка того же странного серебристо-белого вещества. Думбльдор добавил новую мысль к уже имеющимся, и Гарри с изумлением увидел, как в чаше закружилось его собственное лицо.

Думбльдор обеими руками приподнял дубльдум, взболтал, точно золотоискатель, промывающий песок... и лицо Гарри плавно превратилось в лицо Злея — оно открыло рот и гулко промолвило в потолок:

— Он возвращается... и у Каркарова тоже... чётче, сильнее прежнего..."

"— Связь, которую я мог бы проследить и самостоятельно, — вздохнул Думбльдор, — ну да ладно. — Он поверх очков посмотрел на Гарри — тот глазел на Злея, чьё лицо кружилось на поверхности.

— Извините, — промямлил Гарри.

Думбльдор покачал головой.

— Любопытство не порок, — изрёк он, — но к своему любопытству нужно подходить крайне осторожно... да уж...

Легонько хмурясь, он волшебной палочкой потыкал мысли в чаше. Оттуда мгновенно поднялась толстая насупленная девочка лет шестнадцати.

— Он навёл на меня порчу, профессор Думбльдор, а я же его просто дразнила, сэр, я только сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за теплицами...

— Но зачем, Берта, — грустно проговорил Думбльдор, глядя на вращающуюся девочку, — зачем тебе вообще понадобилось его выслеживать?

— Берта? — шёпотом переспросил Гарри, глядя на неё.

— Да, — кивнул Думбльдор, снова потыкав мысли палочкой. Берта растворилась в них, и они снова засеребрились и помутнели. — Берта Джоркинс, какой я её помню по школе.

Серебристое сияние дубльдума подсвечивало лицо Думбльдора, и Гарри поразило, какой он дряхлый. Гарри, конечно, знал, что Думбльдор стареет, но как-то никогда не считал его стариком.

— Итак, — тихо произнёс Думбльдор.