Гарри Поттер и Тайная комната

Он показал на пол, где у гигантских ног статуи лежала раскрытая книжица — ежедневник, найденный в туалете Меланхольной Миртл. Долю секунды Гарри пытался сообразить, как ежедневник оказался здесь, но его внимание отвлекли более неотложные дела.

— Помоги мне, Том, — сказал он, снова приподымая голову Джинни. — Надо вытащить её отсюда. Здесь василиск… Не знаю где, но он может появиться в любую секунду… Пожалуйста, помоги мне…

Реддль не шелохнулся. Гарри, вспотев, умудрился приподнять Джинни с пола и потянулся за своей палочкой…

Но её не было.

— Ты не видел?..

Он поднял глаза. Реддль по-прежнему наблюдал за ним — и вертел в длинных пальцах палочку Гарри.

— Спасибо, — поблагодарил тот и протянул руку.

Губы Реддля изогнулись в улыбке. Он не отрываясь смотрел на Гарри и лениво поигрывал палочкой.

— Слушай… — упрямо сказал Гарри. Колени у него подгибались под мёртвой тяжестью Джинни. — Нам надо идти! Если появится василиск…

— Василиск не появится, если не позвать, — невозмутимо ответствовал Реддль.

Гарри снова опустил Джинни на пол — у него не было сил держать её на весу.

— В смысле? — не понял он. — Слушай, отдай палочку, она может мне понадобиться…

Реддль заулыбался шире.

— Не понадобится, — заверил он.

Гарри смотрел на него, ничего не понимая:

— В каком смысле не понадо...?

— Я долго ждал этого дня, Гарри Поттер, — ответил Реддль. — Ждал случая встретиться с тобой. Поговорить.

— Слушай, — Гарри начал терять терпение, — по-моему, до тебя не доходит.

— Мы поговорим сейчас, — сказал Реддль, по-прежнему широко улыбаясь. И спрятал палочку в карман.

Гарри вытаращился на него. Странные тут дела творятся…

— Почему Джинни такая, что с ней? — медленно спросил он.

— Хороший вопрос, — приятным голосом произнёс Реддль. — А вот ответом будет довольно длинная история. Пожалуй, подлинная причина в том, что Джинни открыла своё сердце и все свои секреты невидимому незнакомцу.

— О чём ты?

— О дневнике, — ответил Реддль. — О моём дневнике. Маленькая Джинни писала туда месяцами, поверяла мне все свои жалкие тревоги и горести — как братья её дразнят, как ей пришлось идти в школу в ношеной форме и с чужими книжками и как, — глаза Реддля сверкнули, — она не смеет надеяться, что великий, знаменитый, прекрасный Гарри Поттер когда-нибудь обратит на неё внимание…

Реддль ни на миг не спускал с Гарри глаз. В них читался почти голод.