Гарри Поттер и Принц-полукровка

— А он… считаете, он станет хорошим министром? — спросил Гарри.

— Интересный вопрос, — сказал Дамблдор. — Определённо, он подходит. Как более решительная и волевая личность, чем Корнелий.

— Да, но я имел в виду…

— Я понял, что ты имел в виду. Руфус — человек действия, сражался с тёмными волшебниками большую часть своей жизни и вряд ли недооценивает Лорда Волдеморта.

Гарри ждал продолжения, но Дамблдор ничего не добавил про трения, о которых писал «Ежедневный пророк», и так как у юноши не хватило дерзости дальше обсуждать эту тему, он сменил её.

— И… сэр… я читал про мадам Боунс.

— Да, — тихо подтвердил Дамблдор, — ужасная потеря. Она была сильной ведьмой… Думаю, где-то здесь… — он указал раненой рукой, — ох!

— Профессор, что случилось с вашей…

— Сейчас нет времени объяснять, — сказал Дамблдор. — Это захватывающая история, я хотел бы уделить ей особое внимание.

Он улыбнулся Гарри, и юноша понял, что его не только не осадили, но разрешили и дальше задавать вопросы.

— Сэр, мне сова принесла листовку Министерства магии о мерах безопасности, которые нам следует принимать против Пожирателей смерти…

— Да, я получил такую же, — улыбнулся Дамблдор.

— Не совсем.

— Я так и думал. Ты не спросил, например, какое моё любимое варенье, дабы убедиться, не самозванец ли я.

— Я не… — начал Гарри, не совсем уверенный, ругают его или нет.

— На будущее, Гарри: малиновое… Хотя, конечно, будь я Пожирателем смерти, я бы обязательно разузнал собственные предпочтения касаемо варенья, прежде чем притворяться собой.

— Э-э-э… хорошо, — продолжил Гарри. — В той же листовке что-то говорилось об инфери. Кто они такие? Листовка толком не объяснила.

— Это трупы, — спокойно пояснил Дамблдор. — Мертвецы, заколдованные для выполнения приказов тёмного волшебника. Инфери не появлялись довольно давно, пожалуй, с тех пор, когда Волдеморт ещё был могущественен… Ведь он убил достаточно людей, чтобы создать из них армию… Вот это место, Гарри, сюда…"

"Они подходили к маленькому опрятному каменному дому, окружённому садом.

— Боже мой! Боже, боже мой!

Гарри проследил за взглядом профессора вдоль заботливо ухоженной дорожки и почувствовал, как сжимается сердце. Парадная дверь висела на одной петле. Дамблдор оглядел улицу.