Гарри Поттер и Принц-полукровка

 — Ты не одолжишь своё перо, чтобы дописать?

Гарри, до сих пор не нашедший ничего полезного в заметках Принца-полукровки, посмотрел вокруг; они остались в гостиной одни. Несколькими секундами раньше, проклиная Снэйпа и его задание, отправился спать Шэймус. Слышны были лишь потрескивание огня в камине и скрип пера Эрмионы: Рон дописывал последний абзац о дементорах. Но едва Гарри закрыл книгу Принца-полукровки и зевнул, как…

Крак!

Эрмиона вскрикнула, Рон пролил чернила на почти законченную работу, а Гарри воскликнул:

— Хрычер!

Домовой низко поклонился и пробурчал, обращаясь к крючковатым пальцам своих ног:

— Хозяин сказал, что хочет регулярный отчёт, чем занимается молодой Малфой, потому Хрычер пришёл докладывать…

Крак!

Рядом с первым домовым возник второй; чехол для чайника, который Добби носил в качестве шапочки, сбился набок.

— Добби тоже помогает Гарри Поттеру! — пропищал он, метнув в Хрычера обиженный взгляд. — Хрычер должен был сказать Добби, когда собрался идти к Гарри Поттеру, чтобы мы доложили отчёт вместе.

— Что это? — спросила потрясённая внезапными появлениями Эрмиона. — Что происходит, Гарри?

Тот медлил с ответом. Он не говорил подруге о порученной Хрычеру и Добби слежке за Малфоем; домовые всегда были для неё щекотливой темой.

— Ну… они наблюдают за Малфоем по моей просьбе.

— Днём и ночью, — прохрипел Хрычер.

— Добби не спал целую неделю, Гарри Поттер! — гордо изрёк второй домовой, раскачиваясь на месте.

Девушка была возмущена:

— Добби, ты не спал?! Конечно же, Гарри, ты не мог приказать им не с…

— Само собой, нет, — быстро перебил её тот. — Добби, ты можешь спать, хорошо? Но хоть один из вас выяснил что-нибудь? — поспешил он задать вопрос прежде, чем Эрмиона вмешается снова.

— Мастер[7] Малфой двигается с благородством, приличествующим его чистой крови, — снова захрипел Хрычер, — его черты напоминают о тонкой кости моей хозяйки, а манеры таковы…

— Драко Малфой — плохой человек! — гневно пропищал Добби.

— Спасибо, Гарри Поттер, — задыхаясь, сказал он. — Добби до сих пор трудно плохо говорить о бывших хозяевах.