Гарри Поттер и Принц-полукровка

Едва он швырнул через всю комнату комплект мантий, два учебника заклинаний и пакетик хрустящего картофеля, зазвенел дверной звонок. Внизу, в гостиной, дядя Вернон завопил:

— Кого там нелёгкая несёт в такое время?

Гарри застыл с латунным телескопом в одной руке и парой кроссовок в другой. Он совсем забыл предупредить Дёсли о Дамблдоре. Охваченный паникой и одновременно давясь со смеху, он перелез через чемодан и дёрнул на себя дверь спальни как раз в тот момент, когда глубокий голос произнёс:

— Добрый вечер. Вы, должно быть, мистер Дёсли.

Гарри поспешил вниз, перескакивая через ступеньку, но, не добежав до конца лестницы, резко затормозил, так как богатый опыт научил его оставаться по возможности вне пределов досягаемости дяди. В дверях стоял высокий худой мужчина с седыми волосами и бородой до пояса. На его крючковатом носу сидели очки в форме полумесяцев, одет он был в длинный чёрный дорожный плащ и остроконечную шляпу. Вернон Дёсли в халате кирпичного цвета, с усами почти такими же густыми, как у Дамблдора, но чёрными, вытаращился на гостя, словно не мог поверить своим крошечным глазкам.

— Судя по вашему ошеломлённому и полному неверия взгляду, Гарри не предупредил вас, что я должен прибыть, — любезно заметил Дамблдор. — Впрочем, давайте предположим, что вы сердечно пригласили меня войти. Слишком долго торчать на пороге в такое неспокойное время — не самое мудрое решение.

Он бодро шагнул через порог и закрыл за собой входную дверь.

"— Со времени моего последнего визита прошло много времени, — Дамблдор уставился поверх крючковатого носа на дядю Вернона. — Должен отметить, ваши африканские лилии буйно разрослись.

Вернон Дёсли ничего не ответил. Гарри не сомневался, что речь вернётся к нему, и весьма скоро — пульсирование вены на дядином виске почти достигло опасного предела, — но в Дамблдоре, видимо, было нечто, от чего у дяди на некоторое время перехватило дыхание. Может, это был облик, с головой выдававший волшебника, а возможно, даже дядя Вернон ощутил, что этого человека будет очень трудно застращать.

— А, Гарри, добрый вечер, — поздоровался Дамблдор, глядя на него с очень довольным выражением сквозь очки-полумесяцы. — Превосходно, превосходно.

Эти слова, похоже, встряхнули дядю Вернона. Было ясно, что в его понимании любой, кого угораздит взглянуть на Гарри и сказать «превосходно», — это человек, с которым он никогда не сойдётся во взглядах.