Гарри Поттер и Принц-полукровка

Когда Волдеморт заговорил, выражение его лица осталось невозмутимым:

— Величие внушает зависть, зависть порождает злобу, злоба рождает ложь. Вы должны знать это, Дамблдор.

— Ты считаешь это величием — то, что ты совершаешь, да? — учтиво спросил Дамблдор.

— Безусловно, — глаза посетителя, казалось, сверкнули алым огнём. — Я экспериментировал, я отодвинул границы магии, возможно, дальше, чем кто-либо раньше.

— Некоторых видов магии, — тихо поправил его директор. — Некоторых. Прости мне мои слова, но в других ты остаёшься вопиюще невежественным.

Впервые Волдеморт улыбнулся — напряжённой, кривой ухмылкой, зловещей и таящей больше угрозы, чем открытая ярость.

— Старая песня, — приглушённо сказал он. — Ничто из виденного мною в мире, Дамблдор, не подтверждает ваше знаменитое высказывание, что любовь более могущественна, чем мой вид волшебства.

— Может, ты не там искал?

— Ну, в таком случае, лучшего места для начала моих новых исследований, чем Хогвартс, не найти, — заметил Волдеморт.

Дамблдор приподнял брови.

— А что станет с теми, кем располагаешь ты? С теми, кто называет себя — или как их прозвала молва — Пожирателями смерти?

Гарри подумал, что Волдеморт не ожидал осведомлённости Дамблдора в этом вопросе: глаза Ребуса снова полыхнули красным, а щелевидные ноздри раздулись.

— Мои друзья, — произнёс он после короткой паузы, — уверен, справятся без меня.

— Рад слышать, что ты считаешь их друзьями. А у меня сложилось впечатление, что они, скорее, слуги.

— Вы ошибаетесь, — возразил Волдеморт.

— Значит, если бы я сегодня вечером отправился в «Свиную башку», то не застал бы там Нотта, Розиера, Мулсибера и Долохова, ожидающих твоего возвращения? И правда, преданные друзья: отправиться так далеко в снежную ночь просто, чтобы пожелать тебе удачи в попытке добиться должности учителя.

Несомненно, подробные сведения Дамблдора о тех, кто путешествовал с ним, были Волдеморту ещё неприятнее; однако он почти сразу совладал с собой.

— Вы как всегда всеведущи, Дамблдор.

— Да нет. Просто дружен с тамошним барменом, — беспечно откликнулся тот. — А теперь, Том…

Директор поставил свой пустой бокал и выпрямился в кресле, соединив пальцы в свойственном ему жесте.

— Давай поговорим открыто.