Гарпия. Одержимая местью (СИ)

— Как исчезла? Испарилась как роса на солнце?

Вдруг откуда ни возьмись на меня налетел Дружок, схватил за подол юбки и потащил за собой.

— Он знает, где Каллиста Зиновьевна! — закричала я.

Хосе Игнасио, опросив соседей Намистиных, шел к нам; Дружок запищал, и его мордочка, словно мокрая от слез, жалобно вздрагивала; Лилия решительно взглянула на меня:

— Бессмертны только боги, — раздался её голос, и мне почудилось, что я слышу похоронный марш.

Втроём мы побежали за Дружком. Он вёл нас к поликлинике, но не к центральному входу — дворняжка остановилась у дальнего угла здания и заскулила. У меня сердце колотилось от бега, а тут еще и словно оборвалось и в пятки ушло. Я боялась увидеть Каллисту Зиновьевну мертвой за этим углом.

— Стойте здесь, я посмотрю, что там, — сказал Хосе Игнасио и преградил нам путь, расставив руки.

— Нет, что бы там ни было, я с тобой, — запротестовала я.

— И я, — отозвалась Лилия.

Хосе Игнасио не стал спорить, и мы пошли втроём."

"Каллиста Зиновьевна лежала без чувств, вывалив язык. Плащ был расстегнут, на груди лежал крестик на порванном шнуре. Вероятно, её им и задушили, но как всё это могло произойти, я не представляла. Хосе Игнасио принялся щупать пульс, но стеклянный неподвижный взгляд говорил сам за себя.

— Её убили, — констатировал Хосе Игнасио. — Нужно вызывать полицию.

— Цветы отцветают, и солнце заходит, но кто же насильно тянул за шнурок? — так, то ли гениально, то ли наоборот, говорила Лилия.

— И белый конь в руке…

— Откуда?

— Загадку эту наша дама должна в два счета разгадать! — опять сказала Лилия, и мы переглянулись.

— Фаина? — спросила я.

— Нужно вызывать городских, — Хосе Игнасио поднялся и начал звонить по телефону.

— Неужели никто ничего не слышал? — я огляделась. Место прямо идеальное для тихого убийства — никаких свидетелей. Вопросы так и лезли в голову.