Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Она оплакивает смерть Элфи… Он был мне другом… Был… Вероника изводит себя рыданиями, отказывается от еды, кричит на меня, хотя я пытался её успокоить. Наш брак давно дал трещину. В общем, я намерен развестись.

Последнюю фразу он произнес особенно твердо.

— Не усугубит ли развод состояние Вероники? — подумала я вслух. — Может, нужно дать ей время оправиться после смерти Элфи? Какой бы заносчивой и высокомерной ни была ваша жена, но я беспокоюсь за неё.

Семён встал и начал расхаживать вдоль стола:

— Её состояние и у меня вызывает опасения, — сказал он серьёзно.

— Она запивает успокоительное средство коньяком. Совсем обезумела. Но я твердо намерен расставить все точки над «и». Я не люблю Веронику — Вероника не любит меня. Есть только один выход — развестись. Но, исходя из контракта, я обязан обеспечивать ей и детям безбедное существование. Алименты меня не волнуют, а вот поместье… оно моё! Это поместье Намистиных! Я намерен жить в своём доме и привести в него новую хозяйку!

Вы сочтете меня за мнительную сумасшедшую старуху, но я подумала тогда, что внезапная смерть Вероники была бы на руку Семёну.

— И кто эта новая хозяйка? — во мне заиграло любопытство.

Семён наклонился над столом и таинственно прошептал, едва шевеля губами:

— Фаина!

Не скажу, что я была чрезмерно удивлена: Семён и Фаина — подходящая пара, если, конечно, опустить, некоторые нюансы, такие как дурная привычка Семёна облизывать губы и важно теребить свою козлиную бородку, а к Фаине у меня и претензий особых не было, кроме подозрения в наличии мотивов для убийства Вероники.

Фаина — красивая молодая женщина, она дружит с Семёном долгие годы, она полицейский в юбке, детективы — её любимый жанр. Могла ли Фаина всё тщательно спланировать, — в который раз я задала себе подобный вопрос.

— Фаина? — пробормотала я отрывисто.

— Она! — Семён вернулся на прежнее место и налил себе еще лимонада. — Я был слеп, а счастье кружилось вокруг меня — руку протяни, и вот оно — счастье! В тот вечер, когда я набросился на вас, Дашенька, Фаина утешила меня.

Я нашел в ней не дружеское утешение — тогда я увидел в ней женщину: соблазнительную рыжеволосую бестию с томным взглядом, с зовущей истосковавшейся по мужской ласке плотью. Короче, Даша, я прозрел, и теперь меня уже ничто не остановит — я женюсь на Фаине!

В тот самый вечер, — мысли в моей голове одни сменяли другие, — в тот самый вечер убийца планировал отравить Веронику.