Гарем на шагоходе. Том 7

Как и она, хотя наверняка продолжала врать себе.

— Ты… — сглотнула она.

— Я что?

— Нечестно играешь… — прошептала она, но ее губы снова нашли мои.

И это было дороже любого признания.

Мы кружились в воздухе, пока ранец не начал издавать предупреждающий сигнал.

Пришлось пойти на снижение, через десять секунд мы приземлились в тамбур-шлюзе.

Здесь было темно и прохладно.

Но я не разжал объятия, а поцелуй возобновился и стал жарче.

Мы врезались в стальную переборку, и весь отсек вздрогнул от удара.

Лекса резко выдохнула, ее глаза затуманились.

— Ядвига, отключи камеры, — велел я.

— Во всей избушечке? — сразу уточнил искин.

— Нет, только здесь.

— Вы, голубки, поворковать собираетесь?

— Просто выключи чертовы камеры! — прорычал я.

— Ладушки, внучек, не надо злиться на бабушку!

И смолкла.

— Забавный у тебя голосовой помощник.

— Отфор-р-рматирую, — снова прорычал я.

Провел языком по ее шее, чувствуя, как бешено колотится пульс.

Целовал ее кожу — горячую, без косметики.

Вернулся к губам и сразу же просунул язык в ее рот.

Никаких сомнений. Только голод.

Ее пальцы впились в мои плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть.

Я прижал полицейскую сильнее, чувствуя, как ее тело отвечает мне — крепкое, подтянутое, знакомое до каждого изгиба. Ее дыхание смешалось с моим, ноги обвили мои бедра мертвой хваткой. Я чувствовал каждый ее мускул — напряженный, дрожащий, живой.

Я сорвал с нее спортивку — ткань с шуршанием соскользнула на пол.

Под ней — тонкая майка, вздымающаяся от частого дыхания.

Мои пальцы скользнули под ткань по ее коже — та вмиг покрылась мурашками.

— Ты дрожишь, — прошептал я.

— От злости, — выдохнула она, но ее тело прижималось к моему предательски откровенно.

Я хрипло усмехнулся — и впился поцелуем в ее шею.

— Засосы оставишь! — возмутилась девушка.

Рывок — и она осталась без футболки.

Моя рука скользнула под ее спортивные штаны — горячая, влажная плоть чуть сжалась от прикосновения. Два пальца сразу же вошли внутрь, и Лекса ахнула.

Ее рука опустилась мне на пах.

И обнаружила, что там уже наступила полная боеготовность.

Хватит прелюдий.

Рывком стащил штаны с ее бедер, переступил через них.

Бряцание пряжки, вжик молнии.

Я подхватил ее под бедро и вошел резким движением.

— Волк! А! — ее стон разорвал тишину отсека.

Она сдалась, капитулировала.

Ее тело сжалось вокруг меня, как капкан.

— Да! Да! — кричала она и хваталась за меня.

Толчки ускорялись, я вбивал себя в нее все резче и грубее.