Гарем на шагоходе. Том 7

— Вообще-то, я просто отправляюсь в отпуск. Хочу отдохнуть на лучшем в мире курорте.

Я только улыбнулся.

Полицейская вздохнула, по-дружески обняла Бегемота.

— О моем рохле позаботься, — шепнула она так же тихо, как только что он сам.

— Пристрою куда-нибудь, — пообещал полковник.

Пыжик надулся.

Ему я тоже руку пожал.

Все распрощались, и я подошел к Лексе, активируя турбины реактивного ранца.

Девушка была одета в практичный спортивный костюм с рюкзаком за плечами.

Минимализм. Ничего лишнего.

Никаких ящиков со шмотками по триста кило.

Боже, как она прекрасна!

— Ну давай, позер, — усмехнулась полицейская.

И характер великолепный.

Я обнял Лексу чуть крепче, чем нужно — возмущаться она не стала. Вдохнул запах ее волос — что-то свежее, с оттенком мяты. Этот аромат резко контрастировал и масляным духом ремонтной базы.

— Не тормози, капитан? — ее руки обвили мою шею.

— Летим, лейтенант.

Турбины за спиной взвыли, и земля резко ушла из-под ног.

Лекса невольно ахнула.

По-настоящему, по-девичьи.

Ее пальцы впились в мои плечи, а тело прижалось так плотно, что я не сдержал улыбку.

Мы рванули вверх, поднялись над громадами Волотов.

Их корпусы блестели сталью. Тут и там сверкала сварка.

Солнце било в глаза и отражалось в броне. На секунду я ослеп — но мне и не хотелось видеть. Я чувствовал Лексу: ее учащенное дыхание, ее сердце, стучавшее в груди все быстрее, ее бедра, невольно обхватившие меня.

— Волк, какого черта мы поднялись так высоко!

Однако в ее крике прозвучало больше восторга, чем гнева.

Где-то внизу работали механики, а мы все набирали высоту. Люди превратились в далекие точки, в муравьев.

— Признайся, что тебе нравится!

— Ты псих!!!

— Ах так! — я резко подался вбок, и мы закрутились веретеном.

Ногти девушки впились чувствительнее.

А потом она засмеялась. Так искренне, как я никогда не слышал.

— Хватит жечь топливо! Волк!

Я поцеловал ее."

"Прямо здесь, в небе, в потоках солнечных лучей.

Ветер свистел в ушах, а Лекса прижималась ко мне так крепко, будто боялась, что я уроню ее.

Еще не полностью доверяла.

Она напряглась.

На секунду.

Потом — сдалась.

Ее губы разомкнулись под моими, пальцы расслабились, тело обмякло. Мы парили в воздухе, но в тот момент мне казалось, что падаем — стремительно, неудержимо, без шансов на спасение.

Ее дыхание казалось горячее, чем реактивная струя за спиной.

И, черт возьми, я не хотел спасаться.