Гаран вечный

Самым удивительным в лице были огромные глаза, они отвлекали внимание от всего остального. Чуть-чуть раскосые, зрачки сужались и расширялись в зависимости от освещенности, как у ее дальних предков-кошек. Глаза были глубокого красно-золотого цвета, и они разительно выделялись на фоне серой кожи и были похожи на камень корос, который так ценится на ее родине.

Два таких камня сейчас украшали широкий воротник, облагающий ее горло, но они сильно проигрывали при сравнении с ее глазами, несмотря на то, что камни слегка светились в слабо освещенной комнате.

Она вытянула вперед руку со втянутыми когтями, на которые были сейчас надеты филигранные металлические колпачки, и поманила Дзианту. Ее короткое золотое платье, перехваченное поясом с подвешенными к нему мешочками с ароматическим веществом, мягко шуршало при движениях. Откуда-то из самой глубины горла донесся какой-то рокочущий звук. Этот звук остался ей от предков: Яза мурлыкала, Яза была довольна.

Я не спрашиваю, моя милая, все ли прошло хорошо.

Он не ответил, но гамак двинулся, поднимая его. Теперь была его очередь подозвать Дзианту. Она села у стола и подняла головной обруч на верх своих гладко причесанных волос. Еще несколько минут и она освободится от той информации, которую принесла с собой. В соответствии с ее мыслями машина, которая записывает, очистит намять от того, что ей опасно знать. Эта процедура предусмотрена для таких, как она, чтобы в том случае, если она попадет во вражеские руки, она ничего не смогло бы сказать.

Девушка открыла свою память, зная, что каждый символ, который она «считала» из кубиков, будет записан. А вдруг машина запишет, а потом сотрет из ее памяти реакцию на комок? Но если это случится, то те, кто ее читает на видеоэкране машины, тоже узнают об этом. Нет — ее рука двинулась к ключу отсечки, — она не должна допустить этого.

Здесь. Ее палец опустился, и она ощутила знакомые головокружение и дезориентацию.

— Блестяще. — Мурлыканье Язы стало гораздо громче, когда Дзианта снова пришла в себя. — Очень удачно, первый класс.

Теперь, моя милая, ты должно быть устала — иди в свое гнездышко.

Она устала, устала до боли. Такая нагрузка на мозг очень утомила ее, как это было всегда, хотя это был первый, по-настоящему большой набег. Те, что были раньше, были детским развлечением по сравнению с этим.