Гаран вечный

Выстоят ли стены против этого шторма? Если да, то против следующего и еще следующего?…

Дзианта — нет, кто это, Дзианта? Имя, слабый проблеск в памяти, который она старается ухватить, но он исчезает, как исчезает сон при пробуждении, Эрия!

— Эрия! — Ее голос звенит на фоне шума ветра и волн, как будто она старается разбудить себя, подготовить к тому, чтобы встретиться с тем, что должно быть.

Она неуверенно подняла руки. Ведь она же должна держать что-то на полу — смотри! Страх потерять что-то сдавил ей сердце.

При каждом движении слышался звон полированных раковин, из которых была сделана ее юбка. Она была одета поверх тончайшей прозрачной рубашки, которая едва закрывала ее плоскую грудь. Ее кожа — зеленая — бледно-зеленая — или золотая — или голубая — нет, цвета играли, ведь она была покрыта чешуей, как будто драгоценные камни были приклеены к ее коже.

Она была Эрия Глаз! Глаза!

Больше она не шарила по полу руками в бесполезных поисках. Как только могла прийти ей в голову такая глупая мысль? Где еще могли быть Глаза, как не там, где они были с тех пор, как выбор пал на нее и она стала тем, что она есть сейчас? Она подняла руку и прикоснулась к обручу с двумя камнями на голове, которые она не могла видеть, только чувствовать, — над каждым виском, где им и следовало быть. Как она могла подумать, что они потерялись?

Она была Эрия и…

Она была — Дзианта! Волна памяти прокатилась по ее мозгу, расчистив путь другим мыслям.

Стены овальной комнаты были опаловые, мягкие цвета играли на них и они были гладкими как внутренность раковины. Ковер на полу был ярко-красным, мягкий и пружинистый, как будто в нем самом была жизнь.

Два окна — длинные и узкие щели. Она подбежала к ближайшему. Она Дзианта — нет, Эрия! Глаза — они хотели, чтобы она была Эрией.

Дзианта должна остаться Дзиантой и выяснить, где же находится Норнох.

Она смотрела из окна, прищуриваясь, когда соленые брызги попадали ей на лицо. Но она разглядела другие башни.

Море наступало, уже много веков оно наступало.