Гаран вечный

Дзианте понадобилось только один раз взглянуть на тусклую серость внизу, чтобы понять, что теперь она имеет некоторую свободу и она ее решительно предпочитает тому, что находится внизу. Она была одной из счастливых. Как она могла сомневаться в этом?

И все потому, что как-то Яза увидела ее в космопорту, когда она просила различные предметы у людей и рассказывала что-нибудь о них. Этому фокусу с угадыванием она научилась сама и думала, что это только фокус, которому каждый может научиться, если захочет. Но Яза понимала, что только человек, обладающий особыми способностями, может делать это так хорошо, как Дзианта.

Возможно, потому, что Яза была чужестранка, салярианка.

Благодаря заинтересованности Язы, она была извлечена из Дипила, доставлена на виллу, которая показалась ей чудом, где начала учиться. Хотя салярианка требовала от нее полного повиновения и изнурительных часов обучения, это не угнетало Дзианту. Знания она впитывала жадно, как еду и питье — она ведь ничему не училась до этого.

Она упорно училась месяцами, годами, которые сделали ее могущественным инструментом.

Как и все люди ее расы, происходившие от кошачьих, Яза была очень практична, сконцентрирована на себе, но она была способна общаться с людьми других рас в процессе работы, совместной работы, не теряя при этом своей индивидуальности. Ее интеллигентность была очень высокого порядка, хотя она рассматривала вещи под несколько другим углом, чем люди расы Дзианты. Она была прирожденным лидером и была одной из немногих женщин, которые достигли высших постов в Гильдии.

Ее прошлая история была окутана тайной, даже возраст был неизвестен. Но ее слова, произнесенные с легким свистом, были законом для обитателей не одной планеты, причем число людей, подчиняющихся ее приказам, было больше, чем подчиняющихся законам страны."

"Дзианта была потомком населения Террана. Но с какой планеты она пришла сюда, в это тусклое существование, когда обитатели десятков миров были занесены сюда, во временный лагерь Дипил, она не могла сказать.

В ее облике не было ничего примечательного. Никаких из ряда вон выходящих особенностей строения, цвета кожи, роста, по которым можно было бы определить, откуда она. И эта ее непримечательность делала ее еще более ценной. Ее можно было обучить, чтобы она принимала облик других рас, даже одной из двух нечеловекообразных, если бы в этом возникла необходимость. Как и у Язы, возраст ее был неразрешимой загадкой.