Гаран вечный

Килмарк с силой втянул в себя воздух:

— Я чувствую запах искусственной плоти… Что-то вроде протоосновы…

Была еще третья комната, где, как помнил Айяр, собирали тело фальшивого ифта, но она тоже оказалась пустой.

— Где же… — голова Айяра резко повернулась. Раз мозг бессилен, не поможет ли ему нос?

Вдоль коридора шли другие двери, из одной шел запах, очень слабый, но различимый даже среди множества навязчивых запахов. Конечно, это Иллиль!

Его руки потянулись к двери, толкнули ее, потом дернули, но замок не поддавался.

— Заперто, — решил Джервис.

— Подождите! — Райзек бросился назад, в комнату с зеркалами. Айяр продолжал толкать упрямую дверь, но тщетно. Судя по всему, Сила, заложенная в него Зеркалом Танта, совершенно иссякла! Он обернулся к Джервису.

— Мастер Зеркала, можно ли призвать Силу Танта к нам на помощь?

Джервис строго взглянул на него, потом. — снова на дверь.

— Если данная тебе энергия истрачена, Тант больше ничем не поможет.

Значит, энергии нет? Но ведь именно Зеркало Танта послало его сюда, наполнив своей Силой.

Потом это же сделала Иллиль. Да, на перекрытой лестнице он потерпел неудачу, и Сила убывала с каждым шагом отступления. Но теперь он пришел освободить Янус от нечисти, заполнившей его землю. Он не отказался от поисков, не бежал в сражении. Он вернулся, полный решимости. Айяр закрыл глаза, пытаясь вспомнить выступы над Зеркалом, увидеть искрящийся язык тумана, касающийся его и Иллиль и источающий в них Силу. Воин даже не заметил, что вытащил меч и, сжав обеими руками рукоять, направил лезвие в пол. Тогда, над Зеркалом, он познал благоговение и веру в таинственную власть. Было ли то пробуждение прежнего Айяра или эта вера была вложена именно тогда, сколь сильной оставалась она, когда воин ушел из Танта?..

Зеркало, язык из искрящихся капель… Айяр попытался вновь вызвать в себе ту вошедшую в него рябь. Он словно отделился от собственного тела и погрузился в какое-то пространство; в этом пространстве он сидел за игральной доской против кого-то невидимого.

Все это уже происходило однажды, но теперь и пространство было иным, и присутствие невидимого игрока он ощущал как-то по-иному.

Из глубоких семян, из земли Зеленые листья на крону пришли:Дерево ифтов шумит.Дождь по листьям дробью стучит,Ветер серым летит соловьем.Мы, его повторяя, паем.Растения вились по его ногам, но он не видел и не ощущал их, они стали частью его, а его плоть и кровь стали частью их.