Гаран вечный

Иначе он рисковал свернуть себе шею, свалившись в предательскую шахту. Лестницу заменял пологий спуск. С каждым шагом вокруг Айяра усиливался знакомый запах — запах настоящей жизни. Только… — первоначальное радостное возбуждение Айяра угасло, заглушенное природной осторожностью: вдруг пришло сознание того, что сейчас должна стоять зима, а пахло — пахло весной! Проверяя себя; он глубоко вдохнул. Так и есть: ноздри затрепетали от манящего аромата молодых листьев. «Похоже, — подумал Айяр, — на своей территории ТО-ЧТО-ЖДЕТ управляет даже сменами времен года…» Чтобы выйти на открытое пространство, ему пришлось еще дважды пробираться ползком между хрустальными пластинами.

Зато теперь снизу поднимался упоительный аромат, сравнимый только с запахом самого Ифткана. И свет — серебряный, лунный, ласковый… Этот свет благодарно воспринимали усталые глаза Айяра, а к телу, словно омываемому целительными волнами, снова возвращались силы. Айяр медленно расслабился: он все-таки дошел. Сознание, впрочем, бодрствовало: чувство опасности, глубоко укоренившееся в мозгу, вернуло его к действительности… Тревога: это не Ифткан, он не имеет права забывать, что находится в самом сердце владений ТОГО-ЧТО-ЖДЕТ! Не позволять себе обманываться внешней видимостью! Ведь он уже сталкивался с ложными ифтами и знает, как обманчиво подобие… Но как манил пейзаж, открывшийся внизу, как сладко усыплял, как звал! Все было так знакомо, так похоже на Дом — да это и был его Дом!. . Айяр быстро спускался по узкой крутой тропе, такой узкой и такой крутой, что идти по ней можно было, лишь соблюдая крайнюю осторожность. А внизу росли деревья, целая густая роща. Их зеленые мирные кроны радовали глаз, а ноздри не чуяли запаха зла… Сойдя с тропы, он двинулся по мягкому глубокому мху. В траве то здесь, то там встречались закрытые на ночь головки колокольчиков, а ближе к подножию стены росли высокие лилии-бергеры. Странно: у них, похоже, совсем не было запаха, а ведь расцветающие лишь ночью бергеры Ифткана распространяли далеко вокруг удивительный аромат… Может быть, он ошибся — это другие цветы? Айяр наклонился, потрогал нежный бархатистый лепесток: бергер. Цветок стоял живой, реальный… Но где же запах, куда он подевался?"

"Айяр насторожился: эта мелочь разрушила начавшееся было слияние ифта с буйной растительностью вокруг. Он стал внимательно приглядываться к другим цветам и травам… Вот — мох… Да, мох настоящий.