Гаран вечный

В рытвине он подвернул лодыжку и ободрал полузажившую рану, так что шел дальше, хромая. В этом крике были слова, слившиеся вместе, неразличимые, но все-таки слова. И шёл этот звук откуда-то неподалеку от полей участка. Что случилось? Может, опустошающий ветер снес участок, и люди загнаны в лес, которого смертельно боятся?

— Существо… одинокое… неправильно… — пришло сообщение Хурурра."

"Существо одно. Но что значит «неправильно»? Вред — ловушка? Нейл заторопился, дошел до края прогалины и понял. Козберг показывал своим новым рабочий ветхую заброшенную хижину, как предупреждение.

Эту развалюху избегали все на участке. Здесь была другая такая же, готовая упасть от толчка. Хурурр сидел на самой высокой точке ее кровли. Нейл сделал второй рывок через открытое место и остановился у входа в хижину. Голос упал до бормотания. Нога Нейла запнулась за глиняный кувшин для воды. Кувшин был пуст. На ней не было ни маски, ни капюшона, платье было разорвано, так что видны голые, непрерывно шевелящиеся руки. Бледная кожа была испещрена зелеными пятнами. Масса спущенных волос спадала с запрокинутой головы. Глаза были открыты, но ничего не видели. Нейл приподнял ее качающуюся голову, прислонил к своему плечу и стал смачивать ее потрескавшиеся губы водой из фляги. Она облизала губы, и он смог напоить ее. Кожа ее была горяча, как огонь, она явно была в жару от Зеленой Болезни. Нейл снова уложил ее и огляделся вокруг. Девушка лежала на куче старых, выпачканных землей мешков, в которых, вероятно, раньше хранилось зерно. У двери стояло блюдо с какими-то корками и массой раздавленных и испорченных фруктов, по которым уже ползали насекомые. Нейл выбросил блюдо за дверь с угрюмым восклицанием. Ничего себе! Пища, вода и постель для больной! Но на что больше могла надеяться грешница? А Эшла — он узнал ее, несмотря на болезненную перемену — конечно, была признана грешницей по законам своего народа. Нейл, злобно оскалившись, глянул в направлении участка, откуда ее выгнали, как только поняли, что она больна. Но сам-то он выжил и предполагал, что не он один, так что не было причин считать, что с Эшлой будет иначе.

— Воды…

Нейл помог ей напиться еще раз, а затем обтер ей лицо и руки влажной тряпкой. Девушка вздохнула.

— Зеленый… зеленый огонь…

Сначала он подумал, что она говорит о своей болезни, потому что помнил свой собственный бред, но она развела руки, и он вспомнил, как она стояла в тот день, держа таким жестом прекрасное ожерелье.