Гаран вечный

Если он увидит их, поговорит с ними, он будет знать, что глаза его обманули там, в водном зеркале, что он вовсе не такой, каким себя увидел. Хотя это желание узнать гнало Нейла вперед, он не пошел открыто — не столько потому, что понимал, к чему может привести это действие, а скорее инстинктивно, и этот инстинкт был совершенно чужд Нейлу Ренфо. Он шел бесшумно, ставя ноги с бесконечной осторожностью, и перебегал, согнувшись, от одного укрытия к другому — глубокая разведка во владениях врага. Зловоние по-прежнему было тяжело для его носа, оно вызывало тошноту и усиливалось по мере приближения к усадьбе.

Он был еще в поле, когда тишину прорезал лай — собаки! Это был их военный клич. Каким-то образом Нейл знал — будто не собаки лаяли, а люди стреляли и кричали — что он, Нейл, являлся дичью. Значит, он в свое время правильно догадался — на участках держали четвероногих охотников на сбежавших рабочих. Но Нейл вспомнил также обычай Козберга: ночью собаки в поле не выпускались, поскольку они могли увлечься охотой, убежать в лес и не вернуться. По ночам собаки охраняли усадьбу внутри ограждающей ее стены. Да, это были владения Козберга. Нейл узнал очертания главного дома, вырисовывающегося в ночном небе;. Там было одно место, где ловкий человек мог влезть на внешнюю стенку и заглянуть в окно верхнего этажа, не спускаясь во двор. Нейл должен был это сделать. Зачем? Этого он не мог себе объяснить. Вздрагивая от собачьего лая, он бежал зигзагами, от тени к тени, пока его рука не уперлась в стену дома. Он прыгнул, не зная, что это движение окажется куда более эффективным, чем когда-либо мог добиться Нейл Ренфо. Убежища делались из убитых деревьев. Неужели эти люди не понимали, что деревья могли бы жить и радоваться жильцам? Нет, эта порода обязательно должна убивать, пользоваться мертвыми, наваливать их вокруг себя до тех пор, пока от их берлоги не понесет вонью разложения, как из норы хищного келрока! Вонь была такая сильная, что он почти не мог ее переносить — его желудок протестовал. Нейл скорчился перед открытым окном и заглянул в освещенную комнату. Он дернулся и едва не потерял равновесие. Там… там существа, даже два! Они были чудовищами, такими же ужасными, как запах их мертвых логовищ! Люди — долбила малая часть его мозга. Козберг-младший и женщина. Чудовища! Отвратительно волосатые, как животные, чуждые не только телом, но и разумом.